Держи меня, Земля!

Чтобы мы были счастливы. Спасибо!»

Она закрыла глаза, постояла секунду, прощаясь, а потом развернулась и уверенно взяла Кирилла за руку.

— Мужайся, девочка моя, — похлопал её Кирилл по руке. — Сейчас нас ждёт завещание."

"В маленьком строгом кабинете нотариуса места хватило всем. С кладбища не приехали только родители Насти. И Валентина Дмитриевна пыталась возразить, что Лере и Степану здесь делать нечего, но нотариус объяснил, что это не возбраняется. Она недовольно нахохлилась, как курица на яйцах, но смирилась.

Странно она всё же себя вела, эта женщина. Уже заранее кипятилась, нервничала, дёргалась, ёрзала на стуле. Нина Григорьевна лишь покачала головой на её суету.

Степан, развалившись на стуле, откровенно скучал. Настя криво и, как показалось Лере, самодовольно улыбалась. А Кирилл… его невозмутимости и безмятежности позавидовали бы египетские пирамиды. Он улыбнулся, протянул Лере ладонь, поцеловал её руку и прижал к своей ноге, словно всё, что ему надо в этой жизни, уже и так с ним.

Нотариус, немолодой седой мужчина в роговых очках, пришёл не один. В сопровождении ещё одного мужчины, тоже довольно представительного, в чёрном строгом костюме, и молоденькой секретарши. При виде которой нарочито оживился Степан. Особенно, когда на просьбу поставить свои подписи всем лицам, указанным в завещании, она пошла вокруг стола. «Паяц и есть паяц», — улыбнулась Лера. Он заинтересованно проводил девушку глазами и когда секретарь, заполнив положенный протокол, заняла своё место.

Получив её подтверждение, нотариус вскрыл конверт, датированный буквально двумя неделями назад, а второй мужчина, пришедший с ним, вышел.

Всё вступительное «блаблабла» Лера прослушала без особого внимания, увлечённая не столько нежными поглаживаниями пальцев Кирилла и привычно разбегающимися от них мурашками, сколько пантомимой, что разыгралась между Степаном и Настей. Жена Кирилла метала в Степана злые взгляды, а тот усиленно делал вид, что ничего не замечает, нарочито заинтересованно разглядывая прелести секретарши.

Стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь тихим простуженным голосом нотариуса да его покашливаниями, пока он не перешёл непосредственно к списку имущества.

Лера отмечала, словно ставила галочки.

Трёхкомнатная квартира — едва заметный, но всё же облегчённый вздох Нины Григорьевны. Её квартира осталась при ней.

Квартира двухкомнатная — Валентина Дмитриевна довольно хмыкнула.

— На улице не останется, — тихо прокомментировал Кирилл этот пункт завещания.

Всё движимое имущество, в том числе драгоценности и прочее — тоже вдове. И снова самодовольный хмык упомянутой.

Машина и гараж — внуку. Валентина Дмитриевна одарила Кирилла снисходительной улыбкой.