Держи меня крепче

На этом наш вялый махач прекращается, и я снова разваливаюсь на диване, а он перебирается в кресло.

— Ну если серьёзно, Ром. У меня встаёт на репетиции. Это, бл*дь, полный пиз*ец. Мозги давно научились разграничивать танцы и трах, по-всякому же к партнёршам прикасаться приходится, но мозг не фиксирует это как возбуждение. А тут капец. Я за талию её обнял — и приплыл.

— Прямо сразу и приплыл?

Теперь моя очередь показать фак скалящейся роже.

— Просто Нина… Она многое пережила, понимаешь? И я не хочу обижать её.

— Ну для игры в старшего брата ты уж слишком возбуждаешься, бро. Я так тебе скажу. Твой член в эти игры играть не согласен.

Резинка, которой я всё так же играю, срывается от натяжения с пальцев и улетает куда-то в центр гостиной.

Мне тоже хочется выпить. Но не в клубе, хоть сегодня и суббота, а так, по-домашнему. Душевно, так сказать. Сажусь и беру бутылку со стола, прикладываюсь прямо к горлышку. Виски и правда клёвое. Оно жгучим теплом проходится по горлу и согревает желудок.

— Ром, а у тебя были девушки, для которых ты стал первым?

— Да. Две, — Должанов плескает себе в стакан ещё немного виски и отдаёт бутылку снова мне. — А у тебя? Только не говори, что ты ни одну целочку не осчастливил.

— Неа, — мотаю головой и, отставив бутылку, снова падаю на диван, поудобнее примостив подушку под головой. — Не доводилось как-то.

— Ну, блин, с ними мороки много, — Ромыч пожимает плечами. — То больно, то стыдно. А при слове «минет» паника в глазах.

— Ну ты тоже даёшь, — ухмыляюсь. — Все в первый раз хотят быть принцессами, а ты на колени поставить хочешь.

Ржём уже вместе, и я снова тянусь за бутылкой, когда в кармане джинсов вибрирует телефон. С удивление вижу на дисплее контакт «Пёрышко». Странно, что она звонит.

— Слушаю, Пёрышко, — жму на зелёную и почему-то внутренне напрягаюсь.

— Максим…

Весь подбираюсь, резко садясь на диване. Рома, толкающий шутки, затыкается и внимательно смотрит.

А мне не нравится её голос. Что-то не так нахрен.

— Максим, мне больше не кому позвонить, — Нина спотыкается на каждом слове. То ли всхлипывает, то ли дышать трудно. Ревёт, кажется. — Ты сказал, я могу обратиться, если что…

— Говори уже, Нина, — сжимаю трубку едва ли не до хруста. — Что случилось? Где ты?

— В общежитии, — слышно, что она старается говорить негромко. — Мне как-то нехорошо.

— В каком смысле?

— Нас с соседкой позвали в гости. И я… выпила пиво.

Руденко тяжело вздыхает и сглатывает.

— Ты пьяная, что ли? — невероятно. Это даже представить трудно.

Рома прыскает и тянет ухмылку, играя бровями. Придурок.

— Максим, что-то не так. Я раньше никогда не пила, да и тут всего-то выпила меньше стакана, а у меня теперь немеют пальцы и губы, и голова ещё кружится всё сильнее. Прости, наверное, не стоило тебе…

Твою ж мать.