А теперь держи меня

Тереблю её в руках, чувствуя на себе пристальный прожигающий взгляд Егора.

— Ты реально собралась отдавать ему морфин? — слышу в его голосе осуждение. — Совсем с ума сошла?

Эти слова задевают меня — я тихо шикаю и натягиваю на себе кофту.

Комната здесь маленькая, но почти пустая. Кровать, шкаф, дверь на балкон. Окна задёрнуты шторами, и полумрак окутывает всё пространство, затягивая меня в свою бездну. Тишина вибрирует в ушах, проникая в голову и заполняя её до краёв, а раздражающий взгляд Шторма, упрекающий меня во всём, что я делаю, лишь накаляет обстановку.

— А как ещё надо было заставить Иркутского помогать Тарану? — безразлично бросаю я.

— Да Андрею вообще доверять нельзя, сколько раз я тебе говорил об этом? — злится. — Я сам мог бы вернуть Машу. Втягивать в это человека, готового душу продать за дозу, хреновая затея.

Слышу, как Егор делает пару шагов ко мне, но останавливается, будто натолкнувшись на невидимую стену. Не хочу оборачиваться, потому что у меня не хватит сил выдержать этот осуждающий взгляд, и единственное, что мне сейчас остаётся, — стоять к парню спиной и надеяться, что он оставит меня в покое.

Шумно вздохнув, я завязываю мокрые волосы в пучок, но руки меня не слушаются, и это нервирует ещё больше.

— Что с тобой происходит? — не понимает Штормов. — Таран следил за тобой, работал на Арчи, подставлял тебя каждый раз, когда подворачивалась возможность.

— Но теперь он на нашей стороне, — замечаю я.

Не хочу сейчас ни с кем разговаривать, но от Егора так просто не отвяжешься, тем более находясь в такой маленькой квартире. Здесь даже в туалете не спрячешься. Если только к соседям по балкону перелезть…

— Да он крыса же! — не унимается парень. — Делает всё только ради себя. Думаешь, он будет за Матвея беспокоиться? Да он сольёт его при первой же возможности.

— Зато на мою сестру ему не плевать, — огрызаюсь я.

— С каких пор тебя вообще Маша волнует? Ты с ней не общалась три года, слова ей даже не написала за всё время. А тут сестринские чувства проснулись?

Меня неожиданно охватывает злость, и я резко оборачиваюсь, впиваясь в Егора яростным взглядом.

— Да что ты вообще понимаешь? — раздражённо бросаю я.

— В том-то и дело, что я нихера не понимаю, какого чёрта у тебя в башке творится!

Парень вскидывает руками — он выше меня и крупнее, и сейчас под натиском его непонимания, я чувствую себя маленькой собачкой, тявкающей на льва. Один лишь удар, один укус, и этого пёсика не станет вместе с его злобой. И где-то в глубине души навязчивая мысль об этом не оставляет меня в покое.

Вот, что он хочет от меня? Чтобы я пообещала, что не отдам наркотики Матвею? Или что? Почему он стоит здесь и смотрит на меня так, будто я — причина всех его бед.