А теперь держи меня

— Да, спасибо, — киваю сама себе. — Увидимся в понедельник.

— Увидимся в понедельник, — дублирует парень, сбрасывая вызов.

Я вздыхаю, убираю сотовый в карман и откидываюсь назад. Как же всё-таки тяжело сидеть и ждать результатов! Может, надо было остаться в зале и потренироваться с Максом? Так хотя бы время убила бы…

Но всё равно сосредоточиться на ударах и упражнениях у меня вряд ли бы получилось. Все мысли были бы о Егоре. А так тошно заниматься чем-то, если внутри тебя настоящее месиво тревоги, волнения и навязчивых мыслей. Это издевательство! Врачи могли бы соврать мне, сказать, что операция в пятницу, а провести её в четверг, чтобы я лишний раз не нервничала. Приходишь такая в больницу и «хоп», уже всё готово.

Нет, сиди и накручивай себя. Картинками, возможными вариантами событий, того, как я увижу доктора, как встречусь со Штормом. Как всё это будет происходить, что я им скажу, что они мне ответят.

— Привет. Пришёл, как смог. Пришлось даже зал закрыть пораньше.

Я не замечаю, как к нам подходит Макс. Его волосы взъерошены, а лицо раскрасневшееся, словно он только что пробежал несколько километров без остановки. Матвей поднимает голову, безразлично рассматривая парня, словно тот просто прохожий.

В отличие от меня Максим предпочёл остаться в зале и потренировать своих ребят, вместо того, чтобы бессмысленно торчать в больнице, ожидая результатов операции. Да и бросать работу он тоже не хотел, всё-таки тренировки у него расписаны по часам.

— Его ещё оперируют, — бормочу я, шумно вздыхая. — Это Матвей. Друг.

Макс только сейчас обращает на Иркутского внимание, решительно протягивает тому руку для рукопожатия.

Матвей медлит, но руку всё-таки пожимает. Кивает в знак приветствия.

Мой тренер присаживается рядом со мной на стул и облокачивается предплечьями о колени. Осматривает коридор, скользя взглядом по одинаковым дверям, табличкам и медсёстрам, которые изредка проходят мимо нас.

— Долго они как-то, — тянет Максим. — Я думал, приду, а всё уже закончится.

— Да, — соглашаюсь. — Сижу тут с утра, а оттуда так никто и не вышел. Мне сказали, что операция может длиться до двенадцати часов. Надеюсь, ничего там не случилось…

— Если бы случилось, нам бы давно уже сказали.

Ну, да. Если бы что-то пошло не так, то Егор бы не выжил, а, следовательно, тянуть с объяснениями было бы глупо. Значит, чем дольше они там сидят, тем лучше. Наверное.

Чёрт… Голова уже кругом. Когда же это, наконец, закончится-то?

— Думаешь, Егор выкарабкается? — тихо задаю вопрос я, скорее даже просто в пространство, чем кому-то конкретному.

— Конечно. Он же боец. А мы так просто не сдаёмся.

Его голос такой уверенный, что я в первые за день чувствую облегчение. Конечно же всё будет хорошо.