Держава Владыки

Ведь найдя нужный рулончик Антиквар удалился из общей комнаты, отразив своё настроение взмахом безысходности вместе с отчаянием.

Я уселся на свободное место с самого края кушетки и занялся ожиданием развёрнутых объяснений.

Смеяться мне расхотелось… Я вспомнил слова своих дедов, дословно звучащие так: «кто в армии служил – тот в цирке не смеётся». А в мыслях моих родились и пронеслись вихрем сотни вариантов невероятных событий, случившихся на заднем дворе.

Но ничего вразумительного так и не прозвучало. Лишь только причитания и укорительные взгляды в мою сторону служили несуразными намёками на моё неожиданное участие в утренней проблеме.

Наконец-то вернулся Артур, и я счёл свое терпение исчерпанным.

Я решился на вопросы исходя из личности Артура, князя Шереметьева из клана Двенадцати Хранителей Цитадели, повелителя зала с дверями и Хранителей Времени, полководца и архимага. Самого спокойного и рассудительного человека среди присутствующих. Адекватного, короче…

– Артур, хотя-бы ты можешь мне внятно объяснить причину всеобщего кипеша?.. – задал я прямолинейный вопрос, обводя комнату рукой. – Э-ээ… Прости за некорректное выражение, – я быстренько исправился, видя, как антиквар наморщил лоб и коснулся пальцем виска.

Следующим действием уважаемого князя стало водружение золотого пенсне на переносицу.

– Феликс, друг мой… Э-эх… – мудрый архимаг тяжело вздохнул. – Всё просто, и сложно, и предсказуемо. М-да… Жаль, что я не предпринял мер по недопущению случившегося.

Я подался вперёд от спинки кушетки и упёрся локтями в колени, дабы опустить на ладони свой подбородок и отразить крайнюю степень заинтересованности продолжением объяснений. Закончив последние приготовления, я вопрошающе вкинул бровь.

– Уважаемый Артур, я сгораю от любопытства! – мне пришлось поторопить собирающегося с мыслями князя. – Надеюсь, что пересказ случившегося не нанесёт дополнительных душевных ран участникам, – я проявил толику заботы. – Итак?

Однако, на моё прошение среагировал один из непосредственных участников загадочного происшествия.

– Господа! – Годунов младший продемонстрировал открытую ладонь, останавливая речь хозяина дома. – Позвольте я сам поведаю о своей непростительной ошибке, связанной с опрометчивостью в решениях и элементарной неосторожностью…

Я одобрительно кивнул, радуясь самоотверженности монаршего отпрыска в вопросе самокритики.

– Итак, вчерашние события плохо сказались на моём сне, как и на сне уважаемой графини, – он взглянул на Полину ища некой поддержки, которая тут же выразилась в её снисходительном согласии и поникшем взгляде.