Деривация.

Или забирайте, или я их сейчас накрою НАРами…

Барченко толкнул водителя:

— Разворачивайся!

«Тигры» и «Хай-Люкс» развернулись в указанном направлении.

— Тибет, обожди! Я забираю…

Шабалин перехватил автомат — сейчас вполне могла начаться настоящая заруба — сколько он слышал историй о стойкости религиозных фанатиках и их готовности жертвовать собой в бою!

В машине чувствовалось напряжение: одно дело ехать туда, где врага разорвало ударом двух тонн авиабомб, и совсем другое, пусть даже под прикрытием вертолетов, встретить его вживую — вооруженного, и очевидно, жаждущего твоей крови.

— Спокойно, мужики, — поняв состояние соратников, произнес Барченко. — Сейчас подъедем, разоружим, свяжем. Всё будет хорошо!

Подняв руки, впереди стояли два человека, одетых в американские пустынные камуфляжи, с арафатками на шеях, с разгрузками на груди и солнцезащитными очками на глазах. Руки они тянули вверх старательно, и Барченко, едва заметно, выдохнул.

Паша вышел из машины, и вскинув автомат на уровень глаз, остался стоять возле «Тигра», готовый в любой момент спрятаться за его броней. Со своими снайперами он никогда не отрабатывал подобные действия, и поэтому пришлось импровизировать:

— Борзов, вперед!

Сержант, держа наготове автомат, не перекрывая линии огня для ротного, подошел к боевикам, и шевельнув стволом, приказал:

— Ложись!

Они послушно легли, сложив руки за головой.

— Слава, держи их на мушке! — крикнул Паша, двинувшись вперед.

За ним пошел Барченко и Бушуев.

Паша подошел к задержанным, остановившись метрах в пяти и стал с интересом разглядывать лежащих на песке мужчин. Ветер донес до него аромат хорошего одеколона, и Шабалин даже покачал головой, не веря своему обонянию.

— Ху а ю? — вдруг спросил Барченко. — Американ спешиал специалист?"

"Шабалин хотел было рассмеяться в этот напряженный момент, представив на миг, как арабы будут отвечать Игорю на ломанном английском, но дальнейшие события потрясли его.

— Иес, — ответил тот, кто лежал ближе.

— Ю — стенд ап! — приказал Барченко, и тот, который отвечал, встал.

Паша смотрел ему в лицо, а тот, с испугом рассматривал подошедших. По всему было видно, что это был далеко не местный житель — высокий европеец с хорошо «накачанной» спортивной фигурой в очень дорогой амуниции. Именно от него и исходил тонкий запах одеколона, совсем не сочетающийся с обстановкой выжженной пустыни.

— Пиндосы, что-ли? — развязно спросил Борзов.

Ему никто не ответил, хотя Паша заметил, как скривился стоящий перед ним человек. Знал, знал он, что значит слово «пиндосы»…

— Ху а ю? — Игорь повторил вопрос, вешая автомат за спину.

— Гроуп демаркейшн патис, ю эс солдиер, — сказал американец и потянулся рукой в нагрудный карман. — Хиис май ид.