Деревенщина в Пекине

— … Итак? — договорив, незваный визитер без затей повторяет рыбий взгляд и для разнообразия украшает его подобием скупой улыбки.

— Для меня на первом месте — моя личная безопасность, — чистая правда, если что.

— Справедливо, — подполковник ожидал чуть иного и слегка озадачивается, поощряюще поднимая бровь.

— Мне семнадцать, — он сам с этого начал. — Соответственно, я не являюсь совершеннолетним.

Озадаченность взрослого сменяется лёгкой тревогой.

— Любые наши договоренности, если на школьных уроках основ права нам не врали, будут недействительными. — Теперь паузу делаю я. — Если они не подкреплены разрешением моих законных представителей. Единственное или почти единственное исключение — поступление в ВУЗ или устройство на легальную работу.

— Что вы этим хотите сказать? — в интонациях посетителя отчетливо лязгает металл.

— Первое, оформляем нашу беседу официально, — отгибаю от кулака мизинец. — Для этого жду заполненную правильно повестку, в официальное здание вашей организации, по которой я обязательно прибуду.

Сверлящий взгляд навстречу.

— Поскольку моя безопасность — приоритет и вы с этим не спорите, сам я ничего решать не буду — потому что по закону не имею права, — продолжаю. — Со мной вместе прибудут мои законные представители, мать, отец. Может быть, кто-то один из них.

В чужих глазах начинает разгораться достаточно неприятный огонь.

— Нарушение процедуры является нарушением закона, — напоминаю правовую аксиому, которая наверняка и здесь существует без изменений. — Подполковник Фэн, давайте соблюдать закон?

Пару секунд мерямся взглядами. В его глазах читаю невысказанные нюансы, которые расшифровать вполне могу — в отличие от него. Против офицера откровенно работает тот момент, что сидящий напротив него подросток семнадцатилетним пацаном ни ментально, ни по опыту не является.

— Неожиданно. — Выдаёт он в итоге. — Напрашивается вопрос, даже несколько, которые я, судя по вашей позиции, буду задавать совсем в другой обстановке. Вы же понимаете, о чём я?

— Угу. Вот и угрозы подъехали, — бормочу, на всякий случай отъезжая в кресле подальше. — Вы сейчас сгустите тучи, начнёте стращать, а потом в качестве единственного выхода обозначите собственные объятия — образно. Единственным моим шансом спастись от неминуемой беды, скажете вы, является исключительно добровольное негласное сотрудничество.

— Точно. — Он не пойми с чего веселеет. — Не буду спрашивать об источниках такой осведомлённости, но приятно говорить с понимающим человеком.

Интересно, все ли реалии здесь совпадают с мне знакомыми. К сожалению, подготовиться возможности не было и проверять придётся на живую.