Деревенщина в Пекине 3

Как только входная дверь закрывается, отсекая их от внешнего мира, Хоу Ган резко поворачивается, грубо отстраняя отца рукой:

— Так что ты хотела? — бросает он, его голос звучит холодно и отчужденно.

— Чтобы ты знал, что я оставлю ребенка, — отвечает Сяо Ши, продолжая держаться с достоинством. — Я писала тебе в вичате, но ты заблокировал меня везде. До тебя ни дописаться, ни дозвониться. Если бы не эта ситуация, я бы никогда к тебе не приехала.

Она отводит взгляд в сторону, словно собираясь с мыслями:

— Ты ведь не думаешь, что мои родители в восторге от этой новости? Я до последнего момента хотела попросить у тебя помощи, может быть, даже пристыдить, заставить почувствовать ответственность, — её губы искривляются в горькой усмешке. — Как у женщины, которая ждет от тебя ребенка, в рамках нашего законодательства есть множество инструментов воздействия. Я могла бы заставить тебя жениться на мне, а не на той, с кем ты собрался.

— Откуда ты?!. — восклицает Хоу Ган.

— Твой отец уже все сказал, — пожимает плечами Сяо Ши. — Впрочем, это уже не имеет значения. Неважно, что я планировала или хотела. Сейчас я стою здесь и думаю: да идите вы к черту! Как-нибудь справлюсь без твоей помощи. Мне больше нечего сказать. Пока.

— Вот и хорошо, — отвечает Хоу Ган с наигранным равнодушием. — Цели видеться со мной у тебя больше нет. Не вмешивайся в мою жизнь. Если твое последнее слово — что ты справишься сама, я могу только выразить признательность.

Сяо Ши решительно кивает.

— Если смогу, буду периодически перечислять средства на счет, — добавляет сын чиновника, его тон становится деловым, почти отстраненным. — Только если этот ребенок действительно мой. Но я тебя предупреждаю — это односторонняя связь. Не звони, не пиши. Я люблю другого человека, а с тобой просто развлекался. Не создавай иллюзий. Я сразу сказал — один раз и все. А ты смеялась и говорила, что иногда в убогом курятнике можно вырастить феникса. Расти своего феникса сама, без меня. Чем смогу — помогу, но на расстоянии.

— Без проблем, — спокойно отвечает Сяо Ши, её лицо становится непроницаемой маской, за которой невозможно прочесть эмоции. — Мы всё сказали друг другу.

Не дожидаясь продолжения разговора, она решительно поворачивается, открывает дверь и выходит из квартиры. Её шаги стремительно направляются к лифту.

Хоу Ган бросает виноватый взгляд на отца. В его глазах читается смесь стыда, страха и надежды на понимание. Ему хочется оправдаться, сказать, что, возможно, ребенок не его, что Сяо Ши могла быть с кем-то еще, но стоит ему открыть рот, как отец поднимает руку в предупреждающем жесте:

— Твои дела меня не касаются, — произносит Хоу Усянь. — Учись вести взрослую жизнь и нести ответственность за свои поступки.