Деревенщина в Пекине 4

— Я и так тебе слишком много сказал. Все подробности — непосредственно у него.

Закончив разговор, подхожу к кулеру и наливаю стакан прохладной воды, который выпиваю залпом. За первым звонком, как и предупреждал Фэн, через короткое время следует второй.

— Господин Лян, вас беспокоит Цзянь Хао, — раздается в динамике знакомый низкий голос.

— Да, капитан Фэн заранее предупредил, — отвечаю я. — О чем вы хотели бы поговорить?

— Что вы можете рассказать про своих подруг? Меня интересует ваша субъективная оценка их надежности как людей, когда вы виделись с ними в последний раз и какие у вас сложились отношения.

— Вы же не думаете, что я буду обсуждать с вами своих любовниц, бывших, потенциально будущих или нынешнюю женщину? — резко отвечаю я. — Даже если она в чём-то не права или совершила ошибку.

— Если неправа, то придётся, — тяжело вздыхает собеседник.

— Зря вы за меня решаете и перебиваете. Принципы на то и принципы, что за них стоят любой ценой, что бы ни происходило.

— Вы не подумайте неправильно, — поспешно уточняет Цзянь Хао. — Я не желаю им никакого зла.

— Тогда объясните мне суть вопроса. Я гораздо эффективнее, когда понимаю, о чем речь.

— Хорошо, попытаюсь в общих чертах, — соглашается он после паузы. — Это дело автоматически стало секретным с самого момента открытия, потому что замешаны высокопоставленные чины. Но вы студент нормального государственного вуза, вполне может так произойти, что мне придется попросить у вас подписку о неразглашении.

— Нет, я не буду лезть в ваши процессуальные нюансы. Вы понимаете, что я отвечу вам сейчас? Строго в рамках законодательства?

— Хм, отвечайте.

— Мне нет двадцати одного года и я ни в какие отношения ни с вами, ни с другими государственными органами юридически не имею права вступать. За меня такие решения принимает кто? Правильно, мои законные представители, в данном случае — родители. Поскольку у меня сложные отношения с отцом, а мать самостоятельно серьёзных решений не принимает, то на вашу секретную подписку, о содержании которой никому говорить нельзя, придут оба родителя.

— Думаю, мы смогли бы договориться об альтернативном варианте, — Цзянь Хао явно не желает вмешивать посторонних.

— Нет, потому что вы не имеете на это законного права, — твердо возражаю я. — Я вам и так всем, чем смогу, помогу в рамках возможного, но вы ведете себя странно. Словно чего-то боитесь или скрываете.

В динамике виснет молчание. Собеседник молча ждет продолжения разговора, очевидно, обдумывая мои слова.

— Юридический бред, который вы сейчас несете, рассчитан на воздействие на мою психику. Извините за прямоту. Если вы пытаетесь заставить меня нервничать и напрягаться, значит, вы сами очень сильно переживаете.