Деревенщина в Пекине 4

В двадцать два года открыл вместе с несколькими товарищами собственный магазин, сравнимый по масштабам с супермаркетом, который вы сейчас строите. Только если у твоего партнера есть мозги, ресурсы и полезные связи, то у моего товарища тогда были только рабочие руки и немного стартовых денег. Они даже фундамент сами заливали, экономя на рабочих.

— И к чему ты ведешь этой длинной историей? — нетерпеливо спрашивает До Тхи Чанг.

— А к тому, что для меня подобная жизненная стратегия кажется вполне разумной, — объясняю ей. — Я задал себе принципиальный вопрос: что мне действительно нравится в жизни? Учиться — это понятно, но это проходящее. Женщины — куда же без них, это основа.

— Ближе к сути дела, — требовательно настаивает вьетнамка.

— Если вступать в отношения, то только с серьёзным содержанием и перспективой, — продолжаю я. — И я хочу ребёнка в свои восемнадцать-двадцать лет, чтобы к его двадцати пяти годам мне было всего сорок два года — и быть относительно свободным молодым отцом, который честно отдал перед природой все биологические долги.

До Тхи Чанг резко останавливается посреди аллеи и пристально смотрит на меня с округлившимися от удивления глазами:

— Ты сейчас шутишь или нет?

— Сам не знаю, — честно пожимаю плечами. — Можешь считать, что во мне одновременно живут два разных человека. Один — тот, которого ты видишь перед собой, а второй — сорокалетний мужчина, которого уже не интересует многое из того, что обычно волнует молодых парней. Он знает, какие дороги куда ведут, и может заранее избежать тупиковых путей.

— Удивительно, что ты решил поднять эту тему именно со мной, — признается вьетнамка, продолжая неспешно шагать в направлении общежития.

— А почему бы и нет? Ты родом из Юго-Восточной Азии. А чем традиционно славятся женщины оттуда? Правильно — покорностью мужу и верностью семье. Если такая женщина, как ты, по-настоящему любит и ценит отношения, это самая лучшая, преданная, добросовестная и искренняя партнерша до последнего вздоха.

— Где-то я с тобой соглашусь, — кивает До Тхи Чанг. — Но я же тебе уже неоднократно говорила, что любовь — это совершенно не ко мне.

— Если существует тьма, то обязательно должен быть и свет, — философски констатирую я. — Когда у тебя мелькал тот самый взгляд киллера, я заметил в твоих глазах абсолютно чистую, искреннюю ненависть. Если такой человек, как ты, способен так глубоко и сильно ненавидеть, значит, способен с той же силой и любить.

Вьетнамка слегка улыбается, но в улыбке чувствуется скептицизм:

— Я бы с тобой на эту тему серьезно поспорила с точки зрения биохимии, физиологии головного мозга, выработки дофамина и серотониновых цепочек, — говорит она.