Деревенщина в Пекине 4

— Его биография — классический пример китайского экономического чуда. Начинал практически с нуля на полях и сумел создать целое состояние благодаря упорству и предпринимательскому таланту.

— Хорошо, ваша позиция действительно интересна.

— Знаете, в одной стране — не будем её называть — популярна шутка о том, что революцию совершили исключительно для того, чтобы покончить с богатыми.

Профессор Го слегка приподнимает бровь:

— И какова, по вашему мнению, логика подобного подхода?

— Существует мнение, что представители состоятельных слоёв в той стране олицетворяли собой концентрацию пороков. Они почивали на лаврах унаследованного богатства и демонстрировали отвратительное поведение по отношению к менее обеспеченным людям.

— Да ну?"

"— Я далёк от экспертизы в области международных отношений, но понимаю, что там накапливались социальные противоречия между различными стратами общества. Ситуация развивалась в направлении, которое неизбежно привело социальным потрясениям.

— И к чему вы ведёте?

— А к тому, что для своей страны я хочу другого! Моя мечта — чтобы в Китае не было бедности.

Го Жуйсин скрещивает руки и смотрит на собеседника с откровенным скептицизмом:

— Считаете ли вы подобную цель достижимой в современных социально-экономических реалиях?

— А почему бы и нет? — с воодушевлением отвечает Хоу. — Возьмите Сингапур, где каждый шестой житель является миллионером. Я мечтаю о том, чтобы в нашей стране каждый второй гражданин достиг подобного уровня благосостояния.

Профессор качает головой с выражением разочарования на лице:

— Простите за излишнюю прямоту, но ваши планы демонстрируют фундаментальное непонимание макроэкономических принципов, — говорит она со вздохом. — Население Сингапура составляет приблизительно шесть миллионов человек, в то время как население Китая приближается к полутора миллиардам. Для сравнения: только в Шанхае проживает в четыре раза больше людей, чем во всём Сингапуре. Масштабируемость экономических моделей имеет свои объективные ограничения.

Хоу Ган не сдаётся и пытается найти исторические аналогии:

— Но когда председатель Мао провозглашал политику «Большого скачка», разве это считалось реалистичной целью?

— Те задачи были гораздо более осуществимыми с технической точки зрения, нежели ваше предложение, — сухо парирует профессор. — Хотя и там имелись серьёзные просчёты в планировании.

— Хорошо, — соглашается сын налоговика, — допустим, сегодня это действительно неосуществимо. Но, возможно, трансформация станет реальностью через поколение или два при правильной стратегии развития?

Го Жуйсин задумчиво смотрит на него несколько секунд, оценивая настойчивость и искренность убеждений.