День «Б»

Они…

— Хойзер, — невыносимо тихим голосом перебил фон Клюгенау, — я, кажется, ясно сказал вам: проблема должна быть решена к семи ноль-ноль. Сейчас уже семь ноль-одна, а вы рассказываете мне о каких-то следах. Думаете, художественный рассказ о следах удовлетворит бригадефюрера Шелленберга?

— Но я… — попытался вставить слово Хойзер.

— Довольно, оберштурмфюрер. — Голос берлинского посланца стал железным. — О том, что вы — полное ничтожество в оперативном плане, станет известно Шелленбергу сегодня же. В окопах вы принесете рейху больше пользы, чем в этом кабинете. Всего хорошего.

Хлопнула дверь. Уничтоженный Хойзер бессильно опустился в кресло и уронил измученную голову на столешницу.

Но дверь тут же хлопнула снова. На пороге застыл шеф Хойзера — плотный, низкорослый оберштурмбаннфюрер СС.

— Хойзер! — гаркнул он в полный голос. — Мало того, что вы чем-то расстроили посланца Берлина, так вы еще и не видите того, что творится у вас под носом!.."

"— Что творится у меня под носом? — безразлично осведомился Хойзер, даже не делая попытки встать.

— А то, что только что служба радиоперехвата засекла передатчик, в наглую работающий прямо в городе! Какие-то сволочи, пользуясь паникой, вышли на связь с русскими!.. Быстро берите оперативную группу и на поиски!..

Хойзер автоматически поднялся и отправился в кабинет службы радиоперехвата. В голове звучала одна-единственная фраза: «Я погиб. Я погиб…»

Потом пришла другая мысль, очень спокойная и отчетливая: «А может, плюнуть на все, отправиться на вокзал и уехать в рейх?.. В Варшаве пересяду в поезд, идущий до Бреслау, а там — на региональный поезд до Лигница. Там тихо, Силезию не бомбят ни англичане, ни американцы, и мама будет рада увидеть своего сына, а в августе мы отправимся с ней в Бад-Ландек, на самый юг, и, гуляя по лесистым склонам Исполиновых гор и слушая бормотание горных ручьев, где водится форель, я буду счастлив так же, как в детстве…»

Спускаясь по лестнице вниз, Хойзер грустно усмехнулся. Все это осталось где-то далеко, в прежней жизни. И никуда он не уедет отсюда. Полиция безопасности и СД продолжат свою работу до тех пор, пока Минск будет немецким…

* * *— …Вы, видимо, совсем уже съехали тут с катушек, герр майор! — истерично кричал штандартенфюрер фон Клюгенау в лицо командиру эскадрильи. — Мне по статусу полагается охранение из двух истребителей! Понимаете, по-ла-га-ет-ся!.. А вы бросили самолеты моего эскорта в бой!.. Более того, вы их тут же потеряли! Вы понимаете, что за это вам грозит расстрел?!

— Может, и понимаю, штандартенфюрер, — равнодушно отвечал уставший майор люфтваффе. — Но передо мной поставлена задача любой ценой сохранить аэродром для предстоящей эвакуации.