День «Б»

Каждые десять минут шеф британской разведки лично звонил в отдел связи, интересуясь, не поступало ли сообщений, касающихся ситуации в Белоруссии.

— Но, сэр, вы же сами приказали немедленно сообщить вам, если такие сообщения будут, — попробовал было возразить начальник отдела после пятого такого звонка.

— И что? — взревел Мензис, чувствуя, что ему изменяет выдержка. — Поэтому я, черт побери, не могу звонить вам и спрашивать, как идут дела?

— Разумеется, сэр, — покорно отозвался полковник. — Прошу прощения, сэр…

— А информация из открытых источников?

— Если бы минская радиостанция передала что-то важное, немцы среагировали бы немедленно. Но они молчат.

— Ясно, — буркнул Мензис и, брякнув трубку на рычаг, принялся мерить нервными шагами кабинет на четвертом этаже Бродвей-билдинга. «Ожидание становится пыткой», — думал он.

В седьмом часу вечера он позвонил Черчиллю.

— Почему так поздно? — спросил премьер-министр Великобритании у шефа МИ-6. — Я жду вашего звонка целый день…

— Докладываю, сэр, — невероятным усилием воли взяв себя в руки, заговорил Мензис. — Я не беспокоил вас, так как новостей не было. Сегодня, второго июля, Латушка не выходил в радиоэфир с заявлением о независимости Белоруссии.

— Это точно? — тяжело, с усилием поинтересовался Черчилль.

— Абсолютно, сэр.

— Возможно, помехи в работе тамошней радиостанции?

— Никаких. Наши агенты в Польше, Литве и Латвии слушают ее передачи. Радиостанция по-прежнему в руках немцев.

— А русские?

— Русские танки, как мы и предполагали, вошли на окраины Минска и ведут бои с нацистами. Однако взять город с ходу им не удалось. Немцы сильно укрепили центр. Думаю, что бои будут продолжаться до конца следующего дня…

— То есть еще на протяжении завтрашнего дня Минск будет неподконтролен русским? — уточнил Черчилль.

— Рискну утверждать, что да.

Несколько мгновений премьер-министр молчал.

— Завтра я жду вашего звонка, Стюарт. С хорошими новостями.

* * *В тот самый момент, когда механик-водитель СУ-85, подчиняясь приказу своего командира, взвалил Владимира Соколова на плечи и вместе с ним начал выбираться из горящей машины, капитан снова потерял сознание от боли. Джим Кэббот же в сознание не приходил уже давно. Так что каким именно образом оба оказались в расположении советских войск, для обоих так и осталось неизвестным.

На самом же деле жизни им спасли в равной степени как мужество танкистов, преодолевших с ранеными сто смертельных метров, разделявших немецкие и советские позиции, так и внезапный огневой налет на замаскированную батарею. Губительный огонь вызвал среди немцев самую настоящую панику.