Рабыня демонов в академии магии

Включила сперва ледяную, а потом нестерпимо горячую воду.

Контрастный душ помог прийти в себя, но не избавил от ощущения нечистоты. Заливаясь злыми слезами, Тася вцепилась в мочалку и начала тереть себя с невиданным остервенением, оставляя царапины на нежной коже. Ей хотелось содрать с тела, с души воспоминания о вчерашнем вечере, о берущих ее одновременно мужчинах и испытанном наслаждении.

— Ты что творишь?! — мужские руки перехватили ее запястье, вырвали мочалку и отшвырнули. — Таисия?!

Она всхлипнула. За спиной стоял Армеллин. Стекла его очков запотели, белая рубашка намокла.

— Так, это надо прекратить, — с этими словами он выключил воду, обнял девушку за плечи, закутав в пушистое полотенце, и повел в комнату.

При виде расцарапанной до крови кожи демон выругался и полез в аптечку. Тася следила за ним съежившись. С мокрых волос стекали струйки воды.

— Оставьте меня! Я не хочу, — вяло запротестовала она, когда Армеллин попробовал стянуть с нее полотенце.

— Тася, — вместо того чтобы кричать на нее или применять силу, он сел на кровать рядом и положил руки девушке на плечи. — Пожалуйста. Я не прикоснусь к тебе без твоего разрешения. Клянусь!

Его руки мягко, но настойчиво отвели края полотенца в стороны. Тася упала спиной на кровать. Почувствовала, как пальцы коснулись груди, спустились к животу, бедрам, нежно и бережно втирая мазь. Эти прикосновения успокаивали горящую кожу. Ноздри защекотал запах меда и мяты.

Демон укоризненно покачал головой:

— Зачем ты это сделала?

— Я грязная, — повторила Тася. Ее лицо жалобно скривилось. — Грязная потаскуха.

— А как, — в ее голосе зазвучали слезы. — Как ещё меня называть? Меня берут, где захотят, когда захотят, как захотят! Унижают, втаптывают в грязь, бьют плетью. А я… — она задохнулась. — Я получаю удовольствие от этого! Значит, не заслуживаю ничего лучше! Ни любви, ни уважения…

Армеллин стиснул зубы.

— Ты заслуживаешь всего, — очень мрачно сказал он. — А мы просто горстка уродов. Таисия, — его рука робко коснулась влажных локонов. — Это мы с тобой делаем. Ты должна ненавидеть нас. Меня, а не себя.

— Не могу. Твои братья все время повторяют, что я рождена быть рабыней, — спеша в отчаянии выплеснуть мучительную раздвоенность, зревшую в душе долгие два месяца, Тася сама не заметила, как перешла на ты. — И они правы. Мне это нравится. Я не хочу, ненавижу себя, но мне приятно. И даже вчера… — она задохнулась и замолчала.

— Неужели ты чувствовала бы себя лучше, если бы вчера тебе было больно и тошно?

— Да! — запальчиво выкрикнула девушка.

— Жаль, — ответил демон, стирая слезы с ее щек. — А я очень старался, чтобы тебе было приятно.