Пять невест и одна демоница

 – он пожрет и душу твою, и тело!

– А ты? – впервые Теттенике обернулась и посмотрела в глаза той, которая… ненавидела? Но за что? Разве когда-то словом ли, делом, Теттенике позволила себе оскорбить её?

– Я дам тебе напиток и ты уснешь, девочка. Просто уснешь, ибо мы не жестоки. А проснешься уже на небесах, в степях, которые не знают злого солнца, – голос старухи был непривычно ласков. – Мать Степей примет твою душу и подарит ей новую жизнь, счастливую.

И сказала так, что захотелось поверить.

– Подумай, что тебя ждет там? Тьма и только тьма. Её повелитель жесток. Он живет средь мертвецов и сам мертв душой.

– А мне говорили, что вполне себе жив, – перебил брат, ткнув пальцами под ребра. – И еще, что он обидеться может. Он ведь написал, что, если невеста не приедет, то он сам отправится за нею. И тогда, явившись в стойбище, спросит, как так вышло, что сестры нет? Что ему ответить? Кого отдать взамен? Тебя ли, многомудрая ахху?

И без того уродливое лицо ахху исказилось.

– А может, сразу тебя отправить?

– Какой уж есть, – Танрак посмотрел на отца. – Ты сам говорил, что когда-то степи заключили союз с Хозяином мертвых. И он всегда-то держал свое слово.

– Может, и так. Но купцы говорят, что земли его богаты, стада обильны, а дом сложен из камня. И что люди живут там спокойно. Вполне живые люди. Так что, может, и тебе понравится?

Теттенике закусила губу. Она чувствовала, что все на нее смотрят. И только на нее. И ждут. Чего? Решения? А какое оно может быть? Разве что… вспомнились руки, которые держали её, так надежно и крепко, что, казалось, способны были защитить от всего мира.

Род Чангай. Известный некогда. Богатый. И оскудевший гневом богов. Он и вправду не рискнет спорить с ахху, которая способна осушить и те немногие колодцы, что еще остались в землях рода. А следом придут болезни, что унесут многие жизни. И… и все одно обидно.

А в руках дрожит белый листок письма.

– Я, – Теттенике облизала пересохшие губы. – Я поеду.

Гудел ветер. И море злилось, поднимало волну за волной. А те, полные ярости, обрушивались на камни. Человек стоял у окна и глядел на бурю. Здесь, в башне, было спокойно и тепло. Горел огонь в камине, и отблески его ложились на белоснежную шкуру морского зверя.

Сам человек тоже был облачен в белые одежды, и лишь рыжие волосы его выбивались из этой утомительной белизны.

– Дня на три, – сказал он, когда дверь приотворилась.

– Это точно, – гостю пришлось наклониться. Был он высок и худ, смуглокож, темноволос и облачен в роскошный купеческий наряд, который в этом месте казался неуместно ярким. – Вовремя мы пришли.

Корабли, укрытые от гнева моря глубоким горлом бухты, сверху казались крохотными, как и городок, возникший вокруг башни.