Пять невест и одна демоница

Лошадь от неожиданности приседает, готовая взвиться на дыбы. Она почти дикая, но теперь… теперь нет обратного пути. И Теттенике ложится на спину, обнимает шею руками, и шепчет, шепчет слова древней песни, дарованной их народу во усмирение табунов.

Наверное, в этих словах что-то есть, если кобылица успокаивается.

И вздыхает так, почти покорно.

– Отпускайте, – голос отца доносится откуда-то издалека. И хочется обернуться, но нельзя. Песня не должна смолкнуть, пусть язык и тяжел, из-за трав тех, что горечью сводят горло, но нельзя. Если Теттенике замолчит, то лошадь очнется.

Первый шаг. И она сжимает ногами лошадиные бока. Покрывало скользкое, а поводья ненадежны. И Теттенике лежит, уткнувшись лицом в гриву. Та пахнет хлебом и медом, и еще степью. Она чувствует спиной напряженные взгляды.

– У тебя все получится, – улыбается Танрак. – Ты умница.

Лошадь ступает. Теперь её ведет песня и еще воля Матери Степей. Кому, как не ей знать, кто достоин высокой чести? Не думать. Петь. Закрыть глаза… они выстроились кругом, те, кто пожелал взять себе в жены дочь кагана.

Он так силен, что даже поборол старшего из братьев. И еще степного льва, ожерелье из клыков которого носит на шее. Его кожу цвета меди украшают шрамы.

У него три жены, но он достаточно богат, чтобы поставить шелковый шатер для четвертой.

Он смотрит строго и Теттенике едва не сбивается.

Но нет, лошадь проходит мимо.

Арга, сын старейшины Арга, один из многих, ибо род Арга велик. Арга-младший молод, но уже заслужил славу доброго охотника. Лук в его руках поет, а стрелы летят без промаха. Еще он красив. И многие девы были бы рады протянуть ему руку. Но лошадь идет дальше.

Они мелькают, лица, которых так много, и кто-то протягивает руку, пытаясь приманить лошадь, кто-то шепчет, кто-то улыбается… но та идет.

И почти доходит до конца круга.

А сердце сжимает страх. Что будет, если… лучше не думать. Не сбиваться. И Теттенике цепляется за слова, уже не глядя на людей, цепляется за поводья, за белое покрывало.

Почти уже… неужели… здесь ведь собрались лучшие из лучших. Неужели нет среди них достойного… или есть? Или дело в том, что это она, Теттенике, не достойна? Мать Степей заботится обо всех своих детях…

И оба незнакомы. Но… если поставили их в самый конец, стало быть… она не успевает додумать, потому как вдруг совсем рядом раздается хлопок. Звук резкий и громкий, и песня обрывается, а кобылица, словно разом очнувшись, встает на дыбы. И если в первое мгновенье у Теттенике получается удержаться на такой гладкой спине, то дальше лошадь бросается в сторону.

Она танцует, с каждым движением распаляясь все больше. И из глотки лошадиной доносится хрип. Люди разбегаются, кто-то кричит. И надо справиться, надо запеть, но слова не идут.