Секретарь лорда Демона

Хотя даже мать не позволяла себе после моего совершеннолетия заглядывать под мое одеяло. Собственно, вот как стукнуло восемнадцать, в тот день я и съехала от нее. И вдруг вы, весь такой красивый, задвигаете мне подобные речи. Нет, ну, ладно бы еще муж, поняла бы. Но… босс…

– Сама первая начала, – буркнул он уязвленно.

– Что? – Моему возмущению не было предела. – Когда это?

– Да сейчас! Думаешь, Арина, мне легко слышать о том, что ты на кладбище собралась?

– Да здесь просто нереально красиво. Кто на моем месте не соберется? Хоть после смерти отдохнуть с комфортом под березками!

– И слышать не желаю, – проворчал он. – Да где же ее хоронили?

Демон резко остановился. Чуть не налетев на его спину, я успела схватить босса за рукав. Обернувшись, он тут же обнял меня за талию и притянул к себе.

– Что вы делаете? – пискнула я, прижатая к боку мужчины.

– Руки распускаю, но заботит меня сейчас совсем иное. Я не помню, где могила матери. Они все такие похожие.

– Что? – Вскинув голову, я свела на переносице брови. – Да как так-то? Вы куда смотрели, когда ее хоронили?

– Меня не было… – нехотя сознался он.

– Как? – Кажется, я достигла вершины возмущения. – И где вы прохлаждались в это время?

Он поджал губы и не торопился с ответом.

– Уму непостижимо! – негодовала я. – Нет, ну как так можно? У вас что десяток матерей, что вы вот так можете легко не проводить ее в последний путь?

– Я пил… – пробурчал он, озираясь. – Это оказалось ударом для меня. Я… Я так старался провернуть сделку, чтобы выкупить матери театр, в котором она тогда выступала. Но… Она взяла и… умерла.

Я тяжело вздохнула. Слов просто не было.

– Знаете, Инчиро, я за всю свою жизнь слова хорошего от матери не услышала. В родном доме обязана была за все платить трудом. И хорошего вспомнить нечего. Но я бы никогда не позволила себе не явиться на похороны мамы. Но вы же…"

"– А что я? – Мне достался ну очень колючий взгляд. – Я не мог поверить, что ее больше нет. Что последнее, что останется в памяти, это ее мертвое лицо в гробу. Я… рисовал портрет. Хотел запечатлеть ее, пока память свежа. Чтобы никогда не забывать. Я любил свою мать, Арина. Несмотря на то что она не замечала моего существования. Не интересовалась мною, как сыном. Но я любил ее и не готов был видеть единственного родного человека в деревянном коробе. Слышать, как заколачивают гвозди в ее гроб. Стук комьев земли о крышку. Уходить, зная, что она навсегда останется в могиле. Я не готов был тогда и, признаться, не уверен, что смогу сейчас.

– Сможете. – Я обняла его за талию. – Она в лучшем мире и наверняка наблюдает за вами.

– Сомневаюсь…

– Зря, Инчиро. Я в этом уверена. Вся шелуха, которая кажется важной здесь, в лучшем мире спадает, обнажая душу, и все встает на свои места.