Любовница демона

Навалилось напряжение последних суток, страх, переживания, волнения, и все, что до сих пор сдерживала, рванулось наружу. Я всхлипнула, уткнувшись в грудь Геннадия, меня начала бить крупная дрожь, а глаза защипало от подступивших слез.

– Все, все закончилось, Ариш. – Его широкая ладонь провела по спине, и я попыталась обуздать подступающую истерику, до хруста стиснув зубы. – Пойдем.

У меня вырвался еще один судорожный всхлип, во рту почувствовался привкус крови – я случайно прикусила разбитую губу и даже не заметила боли. Гена легко взял меня на руки и куда-то понес, бережно прижимая к себе. Я закрыла глаза и прислонилась лбом к его плечу, сжавшись в комочек и стараясь не думать о том, что сейчас происходит внизу. Вспомнились слова Молина о демонице, и в голову плеснула еще волна страха.

– Г-где Р-раиса?.. – сумела выдавить, хотя зубы выдавали чечетку, дрожь никак не хотела проходить.

– Руслан расскажет. – Голос Гены звучал мягко, негромко. – Успокойся, все хорошо. Тебя больше никто не тронет.

Я прикрыла глаза и затихла, борясь с желанием разреветься в голос. Потом, позже, когда одна останусь… Или когда Рас вернется. На его плече плакать уютнее… Мы вышли на улицу, судя по пахнувшему в лицо свежему воздуху, тренькнула сигнализация, и меня осторожно поставили на землю и придержали за талию. Я приоткрыла глаза, обнаружила, что мы во дворе большого коттеджа, обнесенного высокой бетонной оградой, и там же – две машины, джип Гены и авто Рассаэрна. Помощник моего демона открыл передо мной дверь второй машины, помог забраться на сиденье спереди.

– Посиди здесь. Сейчас Руслан вернется.

Я повернула голову и посмотрела на него.

– Т-ты знаешь, кто твой шеф?.. – тихо спросила, дрожь била уже не так сильно, и зубы не стучали.

– Знаю, – спокойно ответил Гена. – Давно знаю. Ты как? Губа сильно болит? – Он аккуратно ухватил меня за подбородок и чуть повернул голову, рассматривая.

– Сносно. – Я прерывисто вздохнула. – Жить буду.

Глаза Гены слегка прищурились.

– Он точно больше ничего тебе не сделал? – осторожно уточнил водитель, и мне вдруг стало тепло от искренней заботы, прозвучавшей в голосе.

Одно дело, Рас – он любит, ему по статусу положено заботиться обо мне, и совсем другое дело – кто-то совсем тебе чужой, но переживающий за тебя, как за родную. Я расчувствовалась и шмыгнула носом, сморгнув набежавшие слезы.

– Н-нет, – пробормотала и добавила: – Спасибо, Ген. Со мной правда все в порядке, – и даже улыбнулась – осторожно, чтобы не потревожить губу.

Он отпустил мое лицо, во взгляде мелькнуло облегчение, и Гена скупо улыбнулся и кивнул:

– Грейся. – Дверь захлопнулась, оставив меня в теплой тишине салона.