Демон внутри меня

Первородное зло вернулось за мной. Один этот взгляд, полный безумия, дичайшей похоти и развратности, затягивает удушающий аркан на моей шее.

Можно ли задыхаться лишь от взгляда…? Можно. Я прочувствовала это каждым дюймом своего тела, когда поперек горла встал ком. Кровь в голове загустела.

Кто ты? ЧТО ТЫ?

Передо мной уже не конгрессмен с двойной жизнью и желанием отомстить и унизить меня. Это настоящий маньяк, который с удовольствием разделается со своей жертвой.

Все это я понимаю за доли секунд, которые у меня были…а потом бросаюсь к двери.

Ублюдок хватает меня за запястье и резко толкает к зеркалу одним мощным движением. Острая боль, пронзающая затылок, становится невыносимой. Удар моей головы о зеркало был таким сильным, что оно трескается. Еще бы чуть-чуть и осколки стекла раскроили мне череп.

По венам течет ледяная магма, сковывающий любые движения ужас. Обнаженный страх.

Стоунэм не проронил ни слова после моей истерики.

Комнату наполняют лишь звуки моего дрожащего и тяжелого дыхания. Звуки моего страха – кайф для его ушей. Питание маньяка, который загнал жертву в маленькую, сдавливающую грудь клетку. И жертва оказалась ему по вкусу. Он предвкушал ее отчаяние.

То, что произошло дальше стало самым ключевым поворотом в моей жизни.

Если до этого момента, до этой гребанной точки невозврата я еще верила в то, что буду свободна, в то, что смогу избавиться от этого дьявола хотя бы когда-нибудь, то сейчас эти надежды рухнули. Рассыпались вдребезги и полетели в меня осколками.

Я думала, что меня не сломить. Но этот человек не ведал морали, не ведал принципов.

Человек? Нет, передо мной стоял не человек. Демон из наивысшей касты.

Я заставляю себя действовать, прекрасно понимая, что сопротивление сделает насильника еще более агрессивным и жестоким.

Пока он наслаждается последними секундами моей невинности, я бросаюсь на него, выпустив «коготки» – роковая ошибка, стоившая мне…всего."

"Царапая Демона по щеке, я только приглашаю зверя к обеду. Это только облегчает его дальнейшие действия: Стоунэм сжимает мои запястья и в два счета скручивает их за спиной.

– Сейчас я трахну твою маленькую, тугую попку. И только попробуй вякнуть, – его слова отдаются эхом в моих висках, и я чуть было не теряю сознание, осознавая весь масштаб личностного крушения. Холодный метал наручников сковывает мои запястья, режет напряженные вены, ставя меня в обездвиженное положение.

– Отпус…, – Кай затыкает мой рот галстуком. Тот факт, что его жертва может задохнуться, мало волнует Стоунэма. Плотно завязывает на затылке. Теперь мой предел – мычание и всхлипы. Я плюю в этот проклятый кляп, но невозможность говорить сейчас является наименьшей из моих бед…

Я ненавидела его. Я не хотела его.