Демон в шоколаде. Зимний бал в академии

О той ночи, что отец провел с девушкой, знали лишь он и она. Девочка смотрела на него зелеными, такими же, как у него, глазами, и сердце старого солдата дрогнуло. Он принял дочь всей душой, растил, как умел, заботился, любил по-своему. Я же его обожала. Для меня он всегда был лучшим мужчиной во всем мире.

Каждый год, в день моего рождения на крыльце дома появлялся подарок. Я даже как-то раз ночь не спала, пытаясь подкараулить посыльного. Но все оказалось прозаично, элементарная почтовая магия — коробка просто возникла.

И всегда внутри лежало что-нибудь совершенно удивительное. Например, когда мне исполнилось восемь лет, в коробке лежала кукла потрясающей красоты. Фарфоровая голова с аккуратными чертами лица, небесно-голубые глаза в обрамлении густых ресниц, и каскад золотистых локонов собранных пышным бантом в высокий хвост. Розовое платье с бесконечным количеством оборок прикрывало хорошенькие туфельки. А на белых чулочках вышили золотистых бабочек. Я млела от восхищения, но отец каждый раз дарил нечто такое, что о подарках матушки я почти сразу забывала. В тот год он подарил мне живого пони. Разве сравнится какая-то кукла с другом, косящим на тебя удивительно умным взглядом из-под густой рыжей челки.

В этом году мать прислала платье из королевского красного бархата, отделанное золотой тесьмой, украшенное изящной вышивкой и настоящими крошечными рубинами. К наряду прилагались атласные туфельки на небольшом каблучке и, впервые за все годы, записка:

«Валери! Хочу, чтобы на своем первом балу ты была самая красивая. Повеселись от души, и да хранит тебя Малх. Твоя мама».

И платье мне понравилось, и записка затронула что-то очень глубокое и важное, но отец подарил легкий тонкий меч эльфийской работы, и бал был благополучно забыт ровно до того момента, как ко мне подошел Итон.

— Станцевать с тобой один танец? — немного растерянно переспросила я.

— Может и два, — пожал плечами Клери.

— Не боишься, что отдавлю тебе ноги? — не сдержалась от усмешки, хотя внутри все подрагивало и клокотало от предвкушения.

— Если ты танцуешь так же, как проходишь полосу препятствий, то за свои ноги я абсолютно спокоен, Лер. — И Итон улыбнулся той самой улыбкой задорной и трепетной, которая меня завораживала все эти годы. — А потом пропустим по чашечке горячего шоколада, м?

— Заманчивое предложение, адепт Клери!

— Тогда соглашайтесь, адептка Снарк! — продолжало искушать мое наваждение. — Соглашайся, Лер!

Последнюю фразу он произнес почти шепотом и вполне серьезно, а на смуглых щеках расплылся румянец. Неужели, первый красавец академии и гроза девичьих сердец нервничает? С трудом верится.