Демон плюс

Особенно ярко животные инстинкты проявляются в условиях войны, обладающей чудной способностью превращать людей в свиней. Да, любой человек обменяет еду на кровавую усладу для глаз, насыщению свежим хлебом он предпочтет жадный глоток дымящейся крови. Эти двое северян не подкачали. Если ты живешь в мятежной провинции, то в кольце мечей лучше спится. Для личной охраны всегда требуются люди, умеющие профессионально убивать. Остался только один вопрос: пройдут ли северяне обязательный для службы охраны facies controlus?[18] С рыжим, кажется, все в порядке, он выглядит вполне знойным и симпатичным. Остается разглядеть брюнета. Чувствуя колкий озноб предвкушения, прокуратор поманил центуриона легким кивком.

– Приведи их сюда, -крикнул он ему в ухо, перекрывая рев толпы.

Мужик? – на автомате переспросил Калашников. – Аааа… это, братец, очень известная личность в Ерушалаиме. Представитель римской власти, иначе говоря, прокуратор провинции Иудея. Некто Понтий Пилат.

Ух ты, – присвистнул Малинин. – Поди это выше, чем пристав?

Да уж не меньше, – подтвердил Калашников, наблюдая за стремительно несущимся по лестнице центурионом. – Но следует сказать, пост у Пилата не особо завидный. Местным он не нравится – чужак, злой и кошерную еду отвергает. А цезарь из Рима постоянно жмет – давай обеспечь порядок и налоги. И если с порядком еще более-менее понятно, то какие в Иудее, извините, налоги? Выжать с евреев денег не удавалось вообще никому.

Запыхавшийся центурион Эмилиан одним прыжком перемахнул через барьер, придерживая меч, подошвы сандалий погрузились в зыбкий песок

– Великий прокуратор приказывает вам пройти в ложу, – хмуро произнес он – обращаясь к Малинину и Калашникову, но глядя при этом куда-то в сторону. – Он желает лично воздать вам почести за вашу потрясающую храбрость.

Победители послушно последовали за центурионом, шагая через трибуны. На их головы сыпались лепестки цветов, женщины в коротких туниках тянули губы к храбрецам, не скупясь на поцелуи, и активно пихали любовные записочки в ножны мечей. Под рев трибун «Слава! Слава!» оба героя склонились у ложи, выбросив вперед правые руки. В отличие от Малинина, упивавшегося свежеиспеченной популярностью, Калашников откровенно недоумевал. Вблизи грозный прокуратор Понтий Пилат выглядел вовсе не так, как представлялся во время чтения Библии."

"…Толстые губы наместника покрывал заметный слой блестящей помады из карфагенского пурпура, от каменного лица струился тонкий запах дорогих благовоний. Дочиста выскобленные щеки подкрашены сирийскими румянами, ресницы тщательно подведены парфянской сурьмой.