Демон плюс

Щелкая облезшим клювом и осторожно перебирая лапками по неотесанной деревянной перекладине, отливающий иссиня-черным блеском жирный ворон придвинулся к голове человека. Веки умирающего, покрасневшие от солнечных ожогов, слегка дрогнули – и птица проворно отскочила назад. Каркнув, она угрожающе расправила крылья. Спешка бывает опасна для здоровья. Совсем недавно точно такое же полудохлое существо изловчилось схватить его за крыло зубами – чуть пополам не перегрызло. Лучше подождать еще с часик До вечера мало кто выдерживает. Ворон отлетел на конец перекладины. Скосив глаз в сторону казненного, он принялся деловито чистить перья.

Человек хрипло вздохнул. Разжатые ладони судорожно подергивались – из вздувшейся плоти торчали шляпки ржавых гвоздей, посиневшие запястья были плотно привязаны грубыми веревками к перекладине. Кровь уже не сочилась из ран, внизу, на сухой земле у самого основания креста, загустели, подернувшись пленкой, две маленькие багровые лужицы. Обнаженное тело опоясали тонкие полосы от ударов бича из бычьей шкуры, жирные зеленые мухи слетелись на них роем, упиваясь сукровицей. Пальцы дрожали, сжимаясь и разжимаясь: несчастному ужасно хотелось поскрести ногтями бока, дабы отогнать проклятых насекомых. «Да уж, – мелькнуло в угасающем сознании, – правильно сказал мудрый философ… нет в жизни большего удовольствия, чем вволю почесать, где чешется».

…Депрессивные мысли распятого на кресте бледного брюнета (с тонким, характерным шрамом над правой бровью) проистекали отнюдь не в полном одиночестве. На соседнем деревянном столбе скучал рыжеволосый парень лет двадцати пяти, в душе которого бурлил негатив по поводу конкретно ворона, мух и вообще всего происходящего. Кудри медного цвета слиплись в колтуны, щеку пересекала рваная ссадина, под левым глазом красовался сочный синяк. Зорко отслеживая недавние передвижения ворона, парень пришел к выводу: от опасной птицы пора избавиться.

Громко и жалобно простонав, рыжий закатил глаза и бессильно вывалил изо рта распухший от жажды язык. Ворон сейчас же спикировал на перекладину, о чем жестоко пожалел. Внезапно оживший «покойник», резко вскинув голову, закатил ему меткий плевок прямо в открытый глаз. Ошарашенная птица, с трудом сохраняя равновесие, стрелой ринулась вверх.

С высоты птичьего полета открылся потрясающий вид на утопающий в полуденной лени город. Вдоль вымощенных невольниками дорог качались кипарисы, у вилл из розового мрамора махали листьями пальмы, золотые орлы взирали со щитов, укрепленных на крышах зданий с колоннами. Обожженный солнцем холм, вершину которого венчали три деревянных креста, остался позади.