Демон из Пустоши

Аверин не ошибся: Кузя вырос. Точнее – стал несколько длиннее.

Маргарита, увидев колдуна, всплеснула руками и указала на Кузю:

– Вот! Он очнулся! А я что говорила?! А вы-то парня похоронили раньше времени, Гермес Аркадьевич, – она укоризненно покачала головой.

– Эм… и что ты говорила? – осторожно поинтересовался Аверин. Возможно, придумывать ничего не придется.

– Что он в коме, конечно! Я тут недавно кино смотрела, «Спящая», так и называется, вот там родители тоже отчаялись! А девочка полежала-полежала, да и встала! И выросла за десять лет!

– Выросла, значит… – протянул Аверин. – Ну да…

– И поглядите! Вон Кузьма наш как вытянулся! А худющий… ну а что вы хотите? «Кома!» – Это слово она произнесла с придыханием и добавила, погрозив Аверину пальцем: – А я сразу, сразу все поняла! Когда вы перестали водку это окаянную глушить и начали бегать куда-то. Ясно же, что в больницу. А уж когда велели купить зефир… сразу стало понятно, что выписывают скоро нашего Кузьму! Очнулся!

Услышав про водку, Кузя поднял голову от осколков и мельком взглянул на Аверина. Под этим взглядом колдун слегка поежился.

– Вот что, – перевел он тему, – Кузя действительно очень вырос. По дому в своей старой одежде он еще может ходить, но на улицу, а тем более на учебу – нет. Нам надо купить новую. Поэтому, будь добра, организуй что-нибудь на завтрак, и мы поедем по магазинам.

– На учебу… ох, сколько же тебе, бедняжке, догонять придется… а тезка-то твой, Кузенька, пропал, сбежал, видать, пока Гермес Аркадьевич тут… – Она осеклась, поняв наконец, что наговорила лишнего.

– Никуда он не сбежал. – Аверин строго посмотрел на экономку, и она виновато опустила глаза. – Я его отдал… Владимиру, на время. Заберем сегодня. Кузя ведь скучал без кота. Да, Кузьма?

– Скучал, – широко улыбнулся Кузя. – Вы не представляете, как я без кота скучал!

Маргарита протянула руки и сграбастала Кузю в объятия.

– Кощей… ну как есть кощеюшка, – она слегка отстранилась, продолжая сжимать его плечи. В глазах заблестели капельки слез.

– Тесто я с вечера поставила. Как чувствовала. Булочек сейчас напеку. Наешься хоть по-человечески после своей больницы.

Всю дорогу Кузя вертел головой, высовывался в окно по пояс и издавал радостные возгласы, узнавая что-то, о чем успел забыть.

– Вот что, – сказал Аверин, когда они подъехали к торговым рядам, – сейчас подберем тебе одежду, и я поеду в Собрание. Надо кое с кем переговорить. Хорошо?

– Ага, – улыбнулся Кузя. – Мне самому домой или вас подождать?

– Хм… – Аверин задумался. – Я тебе вызову такси. А то, чего доброго, заблудишься или попадешь в историю.

– Ладно. Эх, жаль, что моя одежда уже негодная. Зачем я так вырос, а? – Он печально посмотрел на любимую синюю рубашку, точнее – на торчащие из нее руки.