Демон из Пустоши

Дверь открылась, и на пороге появился Кузя.

– Дмитрий Петрович, докладываю, – он отсалютовал на военный манер, – на переправе чисто. Бои сместились к Петербургу, основные силы противника теперь там. Из крепости больше никто не вылетает.

– Неужели они закончились? Наконец-то…

Кузя пожал плечами:

– Не знаю. Я подлетал поближе, там сильный запах Пустоши, значит, коридор еще открыт и дивы там есть. Но почему-то не выходят. Николай Антонович, тот колдун из Министерства, отправился на разведку. Он не див – может плавать. Я пойду его подстраховать.

– Да-да, иди, – махнул рукой князь, и Софья только заметила, как хлопнула дверь.

– Не див? Может плавать? Что это значит? – Дядя только развел руками.

Зато Софья прекрасно поняла, о чем говорит Кузя. Колдун Серов в звериной форме решил переплыть пролив. Потому что странное затишье вполне могло быть ловушкой.

– Это может быть хитростью, – вслух повторила она.

– Да, – согласился дядя. – Их стратег хочет оттянуть наши силы, дождаться, пока защита ослабеет, и ударить снова. Поэтому пока нельзя отпускать отсюда ни дивов, ни колдунов. Даже на помощь тем, кто бьется за Петербург."

"Дивом Николай Антонович не был. Поэтому скорость его не могла сравниться ни с одним из них, даже со вторым классом. Но зато он прекрасно плавал, в том числе и под водой. Див не смог бы подобраться к крепости незамеченным, а Николай Антонович, надев амулет и нырнув поглубже, чувствовал себя в относительной безопасности.

Он поднялся на поверхность, чтобы вдохнуть воздуха, и вдалеке увидел маячащую над волнами птицу. Это Кузя, див графа Аверина. Совсем недавно Николай Антонович и подумать не мог, что отправится с этим дивом на совместную разведку. Близко Кузя подлетать не станет. Если будет нужно, колдун подаст сигнал.

Остальные силы поджидали на берегу, пользуясь неожиданной передышкой.

Добравшись до берега, волкодав осторожно высунул морду из-за камней и принюхался. Запах дивов ощущался сильно, но все перебивал другой – мощный запах колдовства и крови. Пес отряхнулся и сделал несколько осторожных шагов. И тут какой-то звук донесся до его ушей. Он прислушался. Где-то недалеко кто-то тихо пел. Крадучись Николай Антонович подобрался к стене крепости и едва не отпрянул: она словно бы вся была пропитана кровью и колдовством. В том месте, где бок волкодава почти коснулся ее, полыхнул золотисто-алый узор.

Голос поющего окреп и усилился, и Николай Антонович разобрал слова. Это же «Боже, царя храни»!

Волкодав тихонько двинулся вдоль стены. Звук приближался, запах крови усилился настолько, что захотелось чихнуть. Наконец, обогнув круглую башню, он увидел поющего.

Это, без сомнения, был человек, и точно колдун. Он стоял, прислонившись к главным воротам, и пел.