Демон-босс (СИ)

— Послушайте, я ведь не вещь, чтобы мной распоряжаться, — пытаюсь возмутиться я, окончательно растерявшись. — Запрещать вы мне ничего не можете. Как, впрочем, Игорь Вячеславович не имеет права мной командовать и приказывать.

— Не твоей холестериновой корове о трудовой дисциплине мычать после коленных-то домогательств, — будто не слыша меня, гаркает Жданов. — Ты скажи спасибо, что я тебе еще с порога харю не набил за то, что мою будущую жену за руки хватал и совращать пытался.

— Во-первых, меня никто не совращал. Я ведь не школьница малолетняя. — возражаю я, задетая подобным торжеством собственничества. — Во-вторых, я не ваша будущая жена.

— Всего лишь вопрос времени, — отмахивается полиграфический магнат так небрежно, словно у него на меня имеется серьезный компромат.

— Люба, это правда? — жалобно пищит Шапошников, вновь пытаясь выбраться из кресла. — Ты выходишь за него замуж?

И какая только женщина в здравом уме мечтает, чтобы мужчины за нее сражались? Процесс это крайне неприятный и в высшей степени утомительный.

— Разбирайтесь друг с другом сколько угодно, а меня увольте, — обессилено бормочу я, и задев плечом полиграфического магната, вылетаю из кабинета.

45

Несколько минут, сидя в своем рабочем кресле, я киплю от возмущения. Ну ладно Шапошников с его истериками — к ним я хоть как-то успела привыкнуть. Но Жданов… Умный ведь мужчина — и туда же: неандертальской удалью полез щеголять. Надеюсь, до драки все же не дойдет. Если полиграфический магнат ко всему прочему генерального отмутозит, боюсь, тот в бессрочный отпуск уйдет.

Ох, Люба-Люба. А в свои сорок с хвостиком прямо Мерилин Монро. Мужчины к ногам как спелые яблоки падают. Некоторые, правда, попадаются перезревшие и с гнильцой.

Когда в дверь внезапно раздается стук, я машинально выпрямляюсь и свожу колени. Однако вместо Жданова на пороге стоит крайне взбудораженная Ольга. В руках у нее чашка с кофе, явно предназначенная мне. Пришла, выходит, с подношением, чтобы выпытать детали.

— Любовь Владимировна, я тут подумала, что вы капучино хотите… — вкрадчиво начинает она.

— Кофе я сегодня уже выпила, Оля, спасибо. И обсуждать сцену в кабинете я тоже не буду.

Другой бы человек смутился, но только не секретарша Шапошникова. Бесцеремонно переступив порог, она начинает заговорщицки шептать:

— А вы у нас роковая женщина, Любовь Владимировна. Олег Евгеньич в вас точно влюбился. И Игорь Вячеславович тоже. Он когда появился, сразу спросил: «А где Люба?» У меня от его властного тона даже мурашки побежали. Я его пускать не хотела, но разве ему можно что-то поперек сказать? — В ее взгляде читается неподдельное восхищение.

Все-таки не понять мне женской тяги к безраздельной мужской власти.