Демон-босс (СИ)

Я себя-то всю жизнь считала прямым человеком, но тут даже я теряюсь… И впрямь прямой как топор. С мужчинами я к такому не привыкла.

— А кстати, муж твой где? Умер, что ли?

— Почему умер? — удивленно переспрашиваю я. — Мы развелись.

— И кто инициатор такого бесчинства?

— Я.

Жданов удовлетворенно хмыкает.

— Я так и думал.

— И почему, интересно?

— Не похожа ты на женщину, от которой мужик добровольно уйдет. Пироги недуром стряпаешь, да еще и инженерка, на которой крупное производство держится. И рубашка вон как на тебе сидит… — глаза полиграфического магната быстро опускаются на мою грудь. — Загляденье.

— Приятно, что вы обо мне такого высокого мнения. На развод действительно подала я, но причиной послужили измены отца Ники.

— Вот и отлично, что развелась, Люба, — невозмутимо заявляет Жданов. — Зачем тебе жить с долбоебом.

Глоток апельсинового сока фонтаном взмывает к носу, и я закашливаюсь. Ох, ну умеет же он емко сказать.

— Успокаивать и сочувствовать мне по этому поводу не нужно. Я все уже давно пережила и на Вадима зла не держу.

— Да кто тебе сочувствует и успокаивает? Я факт констатирую. Долбоеб твой Вадим. Обратно-то сколько раз просился?

Я невольно улыбаюсь. Ну, Жданов. Вот откуда ему все известно?"

"— До сих пор просится, когда к дочке приезжает. Он профессиональный боксер, много гастролировал в свое время. А конечно у него было много поклонниц.

— Так ты за боксера, что ли, замуж вышла? — морщится он. — Опрометчиво с твоей стороны. Вадим-то выходит долбоеб в кубе.

— Давайте оставим тему моего бывшего мужа, — мягко прошу я. — Я его таковым не считаю. Он все же отец моей дочери.

— Ладно, понял я, что ты борец за человеческое достоинство, — отмахивается Жданов. — Ты каракатицу попробовала - нет? Ешь давай. Успеем еще наговориться.

21

— Про дочь я тебе уже рассказывал… В США поехала мамашу навестить, когда та замуж сдуру выйти надумала, и там сын этого янки в нее клешнями своими госдеповскими вцепился. Короче, неравноценный обмен вышел. Бывшая моя в слезах и соплях домой вернулась, а единственная дочь так там и осталась. Любовь у них, видите ли, интернациональная случилась, а против нее не попрешь.

С каждым новым словом я все сильнее проникаюсь к нему симпатией и сочувствием, несмотря на своеобразную манеру повествования. Потому что чувствую, что переживает он разлуку с дочкой.

— Отговорить, стало быть, пытались?

— А чего ее отговаривать? — хмыкает Жданов и неожиданно берет меня под локоть, притягивая к себе. — Аккуратнее, лужа. Туфли промочишь, придется мне как джентльмену, на руках тебя до подъезда тащить.

Покраснев, я бормочу «спасибо». Да уж. Вот была бы картина на потеху соседям: я и у чужого мужчины на руках.

— Слава головой. к счастью, в меня, а не в мать пошла, — продолжает он.