Демон-босс (СИ)

Чего я вообще распалилась? Какое мне дело, что думает о женщинах этот грубиян в дорогом костюме? Пусть краску у нас закажет и продолжает считать, что женских мозгов хватает лишь на то, чтобы делать эпиляцию.

— Показывайте, что у вас там, — ворчливо бросает мужчина, отрывая от меня тяжелый взгляд.

Валерьевич услужливо кладет перед ним заготовленный файл-презентацию с ценами, снова садится на стул и замирает.

— Не интересно, — подытоживает грубиян меньше, чем через пять секунд. — Я о вашем производстве наслышан. Ценами в деревянных вы меня не поразили — я по тем же сотрудничаю с финнами. За те же евро они мне фуру сами разгружают, а потом всей кудахтающей делегацией в очередь выстраиваются, чтобы в зад чмокнуть. Что скажешь, инженерка Люба? Генеральный ваш примчит мой зад лобызать?

Я невольно представляю нашего жирдяя Шапошникова, пытающегося встать на колени, и едва не морщусь. Все-таки это самые странные и нелепые переговоры в моей жизни.

— Не могу знать, Игорь Вячеславович. Зато я знаю, что с финской краской у ваших клиентов, печатающих молочную упаковку, часто возникают проблемы. Потому что в холодильниках при контакте с конденсатом, она начинает слезать и получается вот это, — я лезу в сумку и кладу на стол пустой пакет из-под кефира с расплывшимся изображением. — С нашей краской такого не происходит.

Валерьевич перестает пыхтеть, и в кабинете, наконец, воцаряется идеальная тишина. Полиграфический магнат, нахмурившись, сгребает со стола пакет и начинает его разглядывать.

— Куплен мной вчера, — продолжаю свое наступление. — Люблю этот кефир. На нем получается хорошее тесто.

— И откуда мне знать, что ты сама его ацетоном не растерла?

— Во-первых, это было бы несерьезно. Во-вторых, я уверена, что к вам уже поступали подобные жалобы от клиентов, а в-третьих, вы можете сами убедиться, если заглянете в любую «Шестерочку».

Тут я понимаю, что столичный магнат, держащий в кулаке весь российский полиграфический рынок, вряд ли ходит по «Шестерочкам» и скромно замолкаю.

— Значит, продуманы-финны проблемы не решили, а наши русские умники смогли? — вопрошает грубиян.

— И в этом заслуга Любови Владимировны, — подает голос Валерьевич, стреляя в меня глазами. — Они с нашим технологом разработали формулу, устойчивую к истиранию.

Скептически поджав губы, Жданов барабанит пальцами по столу и вновь смотрит на меня. Мне становится неуютно: уж слишком у него пронзительный взгляд — словно пытается взвесить мой айкью. Стыдится мне, к слову, нечего. Почетные сто двадцать семь.

Так. Если он все еще пытается оценить мой интеллект, то явно начинает промахиваться. Как минимум, нужно смотреть выше.

— Значит так, инженер Люба и ее потеющий бэк-вокал. Завтра пусть ваш миньон мне краску на тест привезет.