Последний из рода Демидовых (СИ)

— Отпусти его Габриэлла, — обратился кардинал к фамильяру, державшему меня, — тебе лучше отойти подальше. Ритуал может тебя задеть!

Краем сознания отметил, что имена итальянские.

— Вы чего творите, ироды?! — сорвался я на крик, обращаясь ко всем присутствующим, — Это же дети! Дети… они в ни чём не виноваты!

— Заткните ведьмака! Он мешает. — рыкнул кардинал.

Слуга Морозова оказался моментально рядом. Удар в живот сбил мне дыхание, и я не то, что говорить толком не смог, дышать стало тяжело. Кардинал начал что-то бормотать себе под нос. Торнадо усилился, кружившие в воздухе листья загорались и превращались в пепел. Линии пентаграммы наполнялись голубым пламенем.

Кардинал продолжал говорить. Земля подо мной вспыхнула голубым пламенем, огонь не обжигал руки и ноги, но я почувствовал, что что-то изменилось. Князя Сан-Донато и Чехова прижало к земле. Голубой огонь лизал их лица, а зомбаки заверещали дурными голосами.

Я упал на колени, руки задрожали от напряжения. Мне будто положили на плечи пару мешков с цементом, что-то давило на меня сверху, а языки голубого пламени тянулись к моему лицу. Из моих рук потихоньку уходила энергия, она перетекала к кардиналу, я чувствовал это, но ничего не мог поделать.

Земля начала дрожать ещё сильнее. Кардинал зыркнул на меня и кивком указал Морозову, чтобы тот прижал меня к земле.

— Велиал! Если ты меня слышишь, сейчас самое время для твоего выхода! — завопил я внутренним голосом.

— Да, помолчи уже, Пасечников. Я хочу посмотреть, кого призовёт этот скудоумный человечишка! — прозвучал голос высшего демона у меня в голове."

"Барон ударом ноги отправил меня на пожухлую траву. А пентаграмма открыла дорогу в ад. Земля под пентаграммой обвалилась, и оттуда пахнуло жаром и дымом. Я оказался на самом краю обрыва. Заглянув туда, я увидел разлом, уходящий глубоко вниз. Внутри разлома горело всё: камни, земля, воздух дрожал от жара. Вот только это было не всё, упираясь в стенки разлома, вверх поднималась какая-то тварь.

Чудовищная лапа, объятая огнём, зацепилась когтями за край обрыва, и ещё через секунду из разлома появилась рогатая голова демона. И если у Велиала оставались хоть какие-то человеческие черты, то у этой твари они отсутствовали. Три глаза, два ряда зубов скалились из пасти без губ, уродливая кисть с тремя симметрично расположенными пальцами.

Вот только этой безусловно милой зверюшке не давала выбраться в наш мир прозрачная мембрана. Она растягивалась под лапами демона и прочно удерживала порождение ада. Кардинал закричал:

— Бросайте детей! Нужны жертвы, чтобы прорвать ткань мира!

На душе стало совсем скверно.