Проект Деметра

Мужчины кувшины и блюда поставили, ушли. Эрлан осторожно за дверь скользнул, прикрыл плотно.

– Хреново дело, – протянул Самер, глядя на темную поверхность.

Да он сам тихо умер. Нет, не при делах он. Тогда кто, тогда – что? Что хотела сказать Эра?

– Что Майльфольм говорит?

И тишина. Пять минут, десять, двадцать. Час, наверное, так и просидели – Нерс очнулся.

– Булочки поминальные, – кивнул на хлеб. – Помяните.

И вышел. А ребята так и сидят в ступоре.

Вечерело – Лала в комнату зашла, зеленая вся, трясет девчонку. Лицо опухшее, глаз дергается. К кружке с напитком потянулась, а та ходуном ходит. И не сдержалась, заплакала истерично, навзрыд.

Самер ее к себе прижал, душа крики, всхлипы, и точно поверил, что за дверью Эрика спит.

– Ну, хватит, хватит, – насильно выпоил поминального. Подавилась, и опять ревет.

– Я… я… я же… она… мы… на насыпи… а он…

Шах очнулся – уставился.

Рыдает, лапочет – не разобрать. Даже думать не стал – в кружку питья налил и прямо в лицо ей выплеснул. Очнулась и она и Самер. Один мысленно выругался, ладонью с лица липкую жидкость стряхнул. Вторая во все глаза на Вейнера уставилась, перепугавшись, а может просто в шоке.

– Майльфольма видела?

– Он… да. Поговорить, сказал. Эя обрадовалась ему, а потом чего-то насторожилась. Он как из-под земли вырос.

– Я… – и плечами пожала, головой замотала. – Как да что… Страж, мол, мой… Поговорить, оставь…

Самер вздохнул, обнял и вывел.

Шах остатки питья в кружке глотнул и вновь замер, уставившись в одну точку.

Ночь сгустилась, а он все сидит и перед собой пялится. Никаких эмоций, никаких целей, ничего – пустота внутри, дикая, тоскливая, и тонет в ней, и всплывать не хочет – некуда, незачем. Только на миг вдруг почудится поляна с цветами и Эра смотрит с поволокой, улыбается. Плечи узкие, точеные, руки нежные…

Только нет ее больше. А не верится. И жаль до боли, что зайти к ней не может – Эрлан там. И за него душу мутит. Одна надежда – немного и придет в себя, а внутри тонкой стрункой эта надежда обрывается – не придет. Знать и желать – вещи разные.

Самер весь пол за его спиной истоптал. Радиш на столе на руки улегся – спал, а Шах все сидит не шевельнется. Глубокой ночью уже заглянул к Эрлану – тот руку Эре целовал, к своему лицу прижимал и все шептал что-то, лицо безмятежное, словно сказки рассказывает. А у нее застывшее, белое, как снег.

– Не трави себя, поспи, – отодвинул от дверей Шаха Самер. Тот смотрит будто и не здесь:

– Его вытаскивать надо.

– Не хочу, – отошел к столу.

Кто-то приходил, кто-то уходил с вечера до утра – не замечал. И не заснул – вырубился прямо за столом.

Вейнер проснулся, вскрикнув, привиделось, что Эрика умерла. Взгляд поднял – туман за окном густой. Радиш за столом спит, Лири рядом сидит.