Проект Деметра

Невозможно сказать определенно – вот, линия бровей, или вот, форма губ, но что-то проявляется и словно устанавливает связь между давно канувшим и будущим. Право предков столь же неуловимо, оно всего лишь эхо тех родов, что были сплетены с твоим далеко до твоего рождения.

– Понимаю. С Ольрихами ясно, а что с Ламархами?

– Это самый трудный вопрос, девочка, – сжал ей руки. – Ламархи имели право сродное яду. Ему сложно, практически невозможно было противостоять. Оно глубже, чем право Лой и всегда было самым сложным. Они влияли на эмоции, не на натуру как таковую – на ее составные, на то, что формирует личность, лежит в основе действий.

– Эээ, не совсем. Скорее на подсознательный уровень. Противостоять этому невозможно по одной причине – право не затрагивает поверхность, оно сразу завладевает ядром, самой глубиной, самой тайной частью личности. Я бы сказал, что оно влияет на душу, но это не совсем верно. Вернее сказать и на душу. Ламархи могли заставить сеяться, когда умирают от горя, плакать от сострадания самых жестокосердных, возненавидеть, кого любил всем сердцем и любить, кого ненавидел.

Эрика насторожилась, сразу подумав об Эрлане и Вейнере. Сердце сжалось – неужели это проклятое право заставляет одного любить, а другого мучиться?

– Я вижу, о чем ты подумала. Послушай меня, Эйорика, внимательно послушай девочка, прежде чем делать выводы. Я следил за тобой все эти дни и сегодня могу точно сказать, что право Ламархов передалось тебе односторонне. Знаю, эта новость тебя потрясает, вызывает, быть может, даже гнев. Но ты справишься, я уверен, и поймешь, что ничего плохого не происходит…

– Ничего плохого? – Эрику вскинуло. Она обняла себя за плечи, мигом озябнув, потеряла всю беззаботность. – Мой муж, возможно, любит меня, потому что на него влияет право предков, мое право предков, но не я сама. Он весь идеал, он души не чает, но возможно не из-за меня, а из-за этого чертога права! Не любит, а обречен любить! – девушка забродила по комнате для занятий все больше расстраиваясь. – Получается, я заставляю любить, не меня любят – право диктует. И тоже самое с Вейнером! Выходит оба любят против своей воли и оба обманываются и обоим я-то не нужна. Один обречен мучится, другой пылинки сдувать, а я всю оставшуюся жизнь буду сомневаться в чувствах Эрлана и переживать за Вейнера.

– Ты не дослушала меня, Эйорика. Сядь, – усадил силой. – Посмотри на меня?

– Почему это право не проявится в ненависти?! Лучше бы ненавидели!

– Успокойся и послушай, девочка.

Эя с трудом взяла себя в руки и чуть заметно кивнула: я готова слушать дальше.

– Ты не сможешь возбудить ненависть. Право проявляется в тебе односторонне – ты несешь любовь. А сейчас будь особо внимательна и не спеши переживать – вдумайся.