Проект Деметра

Лес накрывала густая темнота, а с ней пришел и холод. Лала начала покашливать, чем забеспокоила Самера. Эра хотела есть, жутко, до мании. Увидела какие-то ягоды и уже сорвала, желая в рот отправить – Кейлиф перехватил руку. Вырвал гроздь и выкинул.

– Дурманник. Часа не пройдет – околеешь в бреду.

Шах толкнул плечом Радиша:

– Слышь, ты, спирит хренов, долго еще топать?

– А когда скажут – когда всем составом к ним переедем? Ты что хочешь делай, но самый быстрый и прямой галс затребуй. Девчонки загибаться начинают. Им еще ночку в этом дубаке да в болоте, и завтра уже у них дорогу пытать начнешь. Понял, или более доступно объяснить?

– Вейнер, я все вижу и понимаю, но не могу прыгнуть выше головы, – процедил Радиш. – Я так весь день уговариваю и Лароша, и Сашу. Не хотят, понимаешь? Отец вообще сердится.

Шах зубами скрипнул. Они шли в гору, в очередной раз поднимались круто вверх. Во мраке вляпаться в болото было плохой перспективой, но и для стоянки места нормального найти не могли. Сырость при наступившей ощутимой прохладе для мокрых и измотанных людей была не лучшим подспорьем.

Порадовало, что следующая гора была уже без болотистых ловушек – ботинки четко били по камням.

Эрлан бросил слегу и подхватил жену на руки.

– Я в состоянии идти, – сказала вяло.

– Я – вижу. Поспи, потом пойдешь.

К середине ночи заснувшую девушку забрал Шах. Эрлан хотел воспротивиться, но понимал, что силы уже на исходе, а тревожить Эю не хотелось – вымоталась. Ему было нехорошо от того, что он не может обеспечить жене достойный уход, нормальную жизнь. И представлял, в каком шоке пребывала бы родня, если б была жива и узнала, что молодые проводят первые дни своей совместной жизни в походе по болотам, а будущая мать бродит по зарослям холодная и голодная, и спит на руках мужа и деверя, вместо того, чтобы лежать в теплой постели под пушистой таной.

Под утро девушку забрал Кейлиф. Пошли третьи сутки перехода и отсутствие пищи и отдыха начало серьезно сказываться на всех.

Эрика, как в анабиоз впала, Лала все чаще кашляла и все больше плелась, отставая. Ее несли то Самер, то Табир. Радиш был мрачен как грозовая туча и все время что-то бессвязно бормотал себе под нос, уже откровенно ругаясь с предками. Эрлан хмурился и уже открыто переживал, Шах злился на все и всех разом.

Утром они вышли к высокой горе и поняли, что без отдыха ее не одолеют. Лири и Шах просто посрубали ветки кустарников, очищая место, и на них уложили девушек. Радий снял ботинки и выставил ноги ветру, положив их на камень. Эрлан с тревогой смотрел на жену, Вейнер жевал веточку и смотрел на всех, как на врагов. Самер тер шею в хмурых раздумьях. Стражи посапывали у деревьев, Табир лежал и смотрел в небо. Ни у кого не было желания говорить.