Дело – труба!

В качестве гонорара за ценные сведения Леня угощал приятеля обедом в каком-нибудь новом и престижном ресторане. Рудик очень любил вкусно поесть.

Набрав номер, записанный против имени «Роза Ш.», Леня приветствовал приятеля:

– Привет, старик! Как жизнь?

– Лучше всех! Всегда рад тебя слышать! Признавайся – просто так звонишь или по делу?

– По делу, – честно признался Маркиз.

– Что – консультация нужна?

– Верно! Ты не против пообедать вместе?"

"– Когда я был против! – Рудик заметно оживился. – Тут на Васильевском острове открылось новое заведение, называется «Обильная трапеза». Говорят, там неплохо готовят.

– Во всяком случае, название многообещающее. Ну, давай там через сорок минут.

Леня издали заметил яркую вывеску, на которой славянской вязью было написано: «Трактир “Обильная трапеза”».

Вокруг этой надписи были нарисованы румяные пироги, кренделя и калачи.

Вход в заведение был оформлен в виде огромной расписной деревянной дуги, вроде той, какую используют в конской упряжи, только в несколько раз больше. Дуга эта была увешана бубенцами, и, когда Леня прошел под ней, эти бубенцы приветственно зазвенели, извещая персонал о появлении посетителя.

Рудик подошел к входу практически одновременно с Маркизом и догнал его в дверях трактира.

Навстречу приятелям шел, кланяясь, молодой парень в рубахе-косоворотке из красного шелка и красном картузе. Еще на нем были сапоги, которые громко поскрипывали при ходьбе.

– Это что за лицедей? Метрдотель, что ли? – вполголоса спросил Леня Рудика.

– Как можно! – ответил тот. – Это же не ресторан какой-нибудь, это, брат, исконный наш трактир, так что тут не метрдотель, тут, брат, половой! Не дай бог назвать его метрдотелем – обидится! А за стойкой у них не бармен, а целовальник!

– Целовальник? Как-то это двусмысленно!

Подойдя к ним, половой еще раз низко поклонился и проговорил нараспев:

– Добро пожаловать, господа хорошие! Хорошо ли добрались?

– Хорошо, хорошо! – заверил его Рудик.

– Вот радость-то! Откушайте же, чем бог послал! Вам столик на двоих?

– На двоих, на двоих!

Столы в трактире были из натуральных, тщательно оструганных сосновых досок, покрытых домоткаными скатертями, на каждом столе стоял медный самовар, увешанный связками бубликов и баранок. По стенам висели портреты каких-то бородатых господ и генералов в дореволюционных мундирах, украшенные бумажными цветами. На видном месте красовались часы с кукушкой в резном деревянном корпусе.

Половой проводил приятелей к свободному столу возле окна и положил перед ними обширное меню, написанное от руки на настоящей бересте.

– Оцени, какое все подлинное! – восхищался Рудик.