Дело Судьи Ди

Честный человекоохранитель, с каждой минутой чувствуя себя все свободнее и свободнее, поведал принцессе о том, как они с Богданом посетили Запретный город, побывали в «Зале любимой груши», как потом встретились в гостинице, чтобы отправиться на ужин, и чем это закончилось. О своих роящихся как пчелы подозрениях ланчжун пока умолчал.

— Еще раз скажу: очень странно. — Принцесса задумалась о чем-то, и искоса глядевший на нее Баг, да что там — исподтишка пожиравший ее взглядом Баг увидел, что и она, немного скованная вначале, теперь совершенно освоилась и уже не испытывает, похоже, ни малейшего смущения. — Открою вам: евнух сказал мне, что вас задержали по обвинению в Великой непочтительности.

«Как я и предполагал…» — уныло подумал ланчжун. Такой оборот дела нравился ему меньше всего.

— И вот подумайте… еч Баг… — Принцесса внезапно запнулась: взглянула ланчжуну прямо в глаза. («Ах, если бы ты действительно была просто Цао Чунь-лянь, студентка из Ханбалыка», — горестно подумал Баг.) — И вот подумайте: отчего против вас может быть выдвинуто такое обвинение?

— Честно сказать, еч Ли, я уже размышлял над этим… — Баг машинально вытащил из рукава футляр с сигарами, потом испугался несообразности своего поступка, хотел было убрать назад, но принцесса легко махнула рукой: да курите! — Но не решался поведать вам о своих, быть может, незрелых и поспешных предположениях… Отчего же еще я могу быть здесь? Но причины представить себе не в состоянии. Ну разве что…

— Говорите, говорите! — оживилась принцесса.

— Да нет, это же просто смешно, еч Ли… Недалеко от «Зала любимой груши» мы с мин-фа Оуянцевым чуть не столкнулись с двумя преждерожденными. Ни по их одежде, ни по виду судить об их положении было просто невозможно… — И Баг старательно описал, будто составляя членосборный портрет, наружность встреченной парочки. И упомянул о том, как отстранил их с дороги.

— Да, — подняв глаза к потолку, задумчиво проговорила принцесса, — высокий человек по вашему описанию очень походит на моего двоюродного брата Чжу Цинь-гуя… Но он никогда не отличался чванливостью, не требовал какого-то особого отношения к себе или к своему положению. Хотя Цинь-гуй и уверовал недавно в учение Пророка Мухаммада, он остается в полной мере благородным мужем, коему более многих иных человеческих качеств присуща уступчивость-жан… Нет, братец Чжу — он открыт, чрезвычайно верен долгу и довольно прост в общении. — «Даже слишком прост иногда». — Это совершенно на него не похоже… Странно, очень странно… — Казалось, Чжу Ли пребывает в растерянности.

— Да и мне не верится в подобное! — Баг крутил в руках сигары: курить хотелось нестерпимо, но он не смел.