Дело Судьи Ди

Извините, что всполошил вас своим звонком, но наш ужин, кажется, или переносится, или откладывается.

— Видите ли, драгоценный преждерожденный Кай… Извините… Входи, ата…

— Мы с Хакимом готовы, минфа. Доброго здоровья, драгоценный преждерожденный…

— Кай. Кай Ли-пэн — таково мое ничтожное имя. Имею честь служить в Столичном путноприимном управлении.

— Доброго здоровья, уважаемый Кай Ли-пэн. Я — Ширмамед Кормибарсов, тесть Богдана, а это — мой внук Хаким. Хаким, поприветствуй преждерожденного Кая как положено.

— Однако, Богдан, а где же твой приятель Багатур? Я хотел бы его увидеть. Он ведь тоже живет в этой гостинице? И что это у тебя с лицом, минфа?

— Да, ата, да, он живет неподалеку… жил.

— Что вы имеете в виду, драгоценный преждерожденный Оуянцев? Как это: жил?

— В этом все дело, драг прер Кай… ничего, что я так запросто?..

— Ну конечно! Без чинов, без чинов!..

— …Только совсем недавно его увели куда-то пятеро стражей из Восьмикультурной Гвардии…

— Деда, деда, а куда уводят людей стражи из Восьмикультурной Гвардии?

— Так. Так… Очень странно. И что они сказали? Как объяснили?

— Они ничего не объяснили; при старшем была бумага — повеление Тайюаньского хоу…

— Кто это — Тайюаньский хоу?

— Это, драгоценный преждерожденный Кормибарсов, императорский племянник Чжу Цинь-гуй, юаньвайлан Палаты наказаний.

— Вот как. Хаким, вернись в наш номер и жди меня там… И что в том повелении было сказано?

— Было сказано, чтобы взять под стражу ланчжуна Багатура Лобо и немедленно препроводить его во дворец.

— Простите, драгоценный преждерожденный Оуянцев…

— Просто: драг прер.

— Ну… да. Простите, драг прер Оуянцев, а как выглядели эти гвардейцы, во что были одеты?

— Такие… рослые, на подбор, судя по всему, из Полка славянской культуры, с оружием… А к чему вы спрашиваете?

— Это может прояснить ситуацию. А не было ли, вы не заметили, на их форме такой широкой синей каймы?

— Да… кажется. Я не разглядел толком: так неожиданно все случилось, так внезапно. Да, определенно: была такая кайма. Синяя. А что?

— Это несколько меняет дело. Значит, гвардейцы были из Внутренней охраны, драг прер Оуянцев. Вы знаете ведь, чем занимается это ведомство?

— Э-э-э… Внутренними нарушениями, касающимися императорской семьи.

— А из этого следует, что мой друг и ваш сослуживец, драг прер, обвиняется в каком-то проступке, затрагивающем императорскую фамилию…

— Невероятно! Этого просто не может быть. Это… невозможно. И потом, вот так, прямо за несколько часов до Чуньцзе… Не понимаю.

— Ты говоришь, Богдан, что гвардейцы ничего не объяснили?

— Да, ата. Баг — тот вообще сразу замолчал, просто собрался и пошел к двери. Я спросил старшего: что случилось? Почему? Тот лишь плечами пожал: не знаю, не ведаю.