Дело спящей красавицы (СИ)

Виноградова догнала меня у выхода и вручила кулек полный печенья.

— Отдай Фоме. Он сегодня ничего толком не ел. И себе возьми одно.

Я закатил глаза, и призрачная дама сжалилась:

— Хорошо, два.

Я развернулся к сидевшей за столом Нечаевой:

— Арина Родионовна, не хотите составить мне компанию?

На лице девушки расплылась довольная улыбка:

— С радостью, Павел Филиппович, — быстро ответила она встала из-за стола.

— Любовь Федоровна, примерно через час доставят документы. Положите их мне на стол.

— Я выпишу себе премию за переработку, — заявила она и поплыла прочь.

* * *Гончарный переулок расположился на окраине города. И едва мы проехали мимо таблички «Добро пожаловать в Трудовой район», на стенах доходных домов показались рисунки «Черной Сотни».

В отличии от «Сынов», которые оставляли на стенах своей территории небольшие знаки, или людей в масках, монархисты любили огромные рисунки. У въезда в район, красовался во весь торец здания богатырь. Он стоял, приложив пальцы козырьком к глазам, и смотрел на дорогу. Другая ладонь воина лежала на рукояти покоящегося в ножнах меча.

Через пару кварталов, на торце дома был изображен слуга Искупителя в черной рясе.

— Красиво, — оценила Нечаева, рассматривая муралы, и в этом я был согласен с секретарем.

Машина свернула на Гончарный переулок, заехала в арку нужного дома. Остановилась у двери, рядом с которой красовалась вывеска «Мастерская Брагина». А под доской виделся рисунок бойца с мечом и цифрой «100».

Фома заглушил двигатель, обернулся к нам и сообщил:

— Прибыли, вашество. Я машину у дороги припаркую.

— Хорошо, — согласился я и вышел из салона. Придержал дверь, помогая Нечаевой.

— Благодарю, — произнесла Арина Родионовна и тепло мне улыбнулась.

Она покинула авто, и «Империал» выехал из арки. Мы же направились к двери с вывеской.

Внутри оказалось темновато. Мастерская состояла из двух частей. Просторная, с широким прилавком приемная, которая была оборудована под магазин сувениров, и сама мастерская, которая скрывалась за стеллажами с поделками местных умельцев.

В приемной дежурили трое ребят в черной одежде. Они были высокими, одинаково коротко стриженными, с водянистыми цепкими взглядами и сбитой кожей на костяшках пальцев. Нашивки на куртках и тяжелые ботинки явно давали понять, что люди принадлежали к местной банде.

Заметив меня, они переглянулись. И этот жест мне не понравился. Но вида я не подал.

— Павел Филиппович Чехов? — уточнил один из черносотенцев, смерив меня тяжелым взглядом.

В помещении повисло напряжение. Такое отчетливое, что можно было резать его ножом.

— К вашим услугам, — ответил я.

— Тот самый адвокат, который помог Гордею Петрову выйти из острога? — уточнил второй.