Дело спящей красавицы (СИ)

За спиной послышался тяжёлый вздох, а затем Любовь Федоровна произнесла:

— Ладно. Но если ты опоздаешь…

— Не опоздаю, — ответил я и открыл дверь, ведущую в мою комнату.

Сборы были недолгими. И когда я вышел из особняка, машина уже стояла у крыльца.

— Куда едем, вашество? — поинтересовался Фома, как только я сел на пассажирское сиденье.

— Нам нужно в центральное бюро лекарской экспертизы, — ответил я. Слуга кивнул, завел двигатель, и машина покатилось к арке.

Я оглянулся и увидел, что на пороге стоит Любовь Федоровна и баюкает на руках кота.

— Иногда так странно, когда мохнатые взмывают в воздух и давай мурчать, — пробасил Фома, бросив взгляд в зеркало заднего вида. — И ведь не боятся они нашего призрака. Странно это, вашество.

— Но мы ж с тобой ее не боимся, — заметил я.

— Поначалу мне было не по себе, — признался парень. — Это потом я понял, что она хорошая и зла не причинит. Но животине откуда это знать. Иногда диву даюсь, какие они умные.

Я подумал о том, что самого Фому когда-то много лет назад согревал на сеновале обычный кот. Тоже наверно знал, что спасает хорошего человека. Или почти человека.

* * *Дорога до нужного адреса не заняла много времени. Парковка у центрального бюро была практически пустой. Только на двух стояночных местах разместилась пара машин. Красный седан и черная «Победа», которая принадлежала, скорее всего, Иванову.

— Прибыли, вашество, — произнес слуга, косясь на двухэтажное здание из красного кирпича. — Только если вы не против, я лучше вас в машине подожду. Вряд ли с вами что-нибудь случится в мертвяцкой. Только если домой кого-то притащите.

— Нет уж, не притащу, — ответил я. — Ты можешь подождать меня тут.

Я вышел из машины, пересек бетонную площадку, торопливо поднялся по ступеням крыльца, потянул на себя тяжёлую деревянную дверь, на которой красовалась табличка:

«Центральное бюро судебно-лекарской экспертизы».

В холле меня уже ждали Иванов в строгом светлом костюме. Было странно видеть его без формы. В штатском он все равно казался суровым. Рядом стояла Белова в голубом платье, которое подчеркивало ее фигуру. Она заплела волосы в косу, и ей это очень шло. Жандармам составлял компанию какой-то мужчина лет сорока пяти, облаченный в застиранную рясу, которая когда-то была белой. На груди виднелась нашивка жреца. Заметив меня, он улыбнулся и дал знак сидевшему на вахте тучному жандарму, чтобы пропустил меня. Тот нажал на кнопку, я повернул турникет и прошел в холл.

Иванов коротко пожал мне руку и отчего-то принялся рассматривать носки своих туфель, когда я здоровался с Беловой.

— Павел Филиппович Чехов? — поинтересовался прозектор. И дождавшись утвердительного кивка, затараторил:

— Петр Ильич Боткин. Работаю тут, почитай уже… страшно подумать.