Дело сибирского душегуба

Тело лежало в густых лопухах, криминалисты накрыли его тканью, видимо, закончили работу. Римма сидела на корточках и заполняла бланк шариковой ручкой. Покосилась на меня, ничего не сказала. Отличительной чертой этой девушки были задорные веснушки, облепившие всю физиономию, а особенно курносый нос. Назвать ее симпатичной ничто не мешало, даже веснушки. Бледность прошла, и в графе «опыт» можно было поставить еще одну галочку.

Головаш разглядывал меня с меланхолией.

— Язык не повернется сказать «доброе утро», Маргарита Павловна. Скажем просто — здравствуйте.

— И вам того же, ребята… — в горле подозрительно запершило. — Это точно Дина Егорова?

— Да, — кивнул Владимир Александрович. — Тело обнажено, одежды нет. Личных вещей вроде школьного ранца тоже нет.

— Ранца не было, — подсказала я. — Пропала на перемене, была в шапке и курточке. Вещи оставались в классе.

— Принято, — кивнул Головаш. — Ее раздели, задушили, изнасиловали…

— Вы уверены, что именно в этой последовательности? — спросила Римма."

"— Не уверен, — допустил эксперт. — Могли придушить, чтобы не кричала и не сопротивлялась. Но потом все равно задушили. Половой контакт с трупом тоже допускаю, но это, извините… некрофилия какая-то, — эксперт с усилием сглотнул. — Убили здесь. Есть кровь, но немного, сами понимаете, от чего. Привезли на машине, затащили в лес, здесь и надругались. Время от двух до четырех часов ночи — примерно так. С дороги не видно, да и кто тут поедет от двух до четырех часов ночи…

— Рядом с телом лежало вот это, — Римма встала с корточек и сунула мне в руку предмет в целлофановом кульке. Я недоуменно повертела. Деревянная фигурка, способная поместиться в кулачке, гипертрофированный уродец, отдаленно смахивающий на птицу. Возможно, птица и была — ни на что другое уродец не походил. Взъерошенный экземпляр, резьба выполнена намеренно грубо, острый клюв, непропорциональные глаза, страшноватые коготки, сведенные вместе и приклеенные к овальной подставке. Данное изделие явно не плод фантазии советских мультипликаторов.

— Что это? — не поняла я.

— Сами скажите, — пожал плечами Головаш. — Это не наша компетенция. Фигурку потерпевшая сжимала в руке — явно вложил убийца. Сами выясняйте, что он хочет этим сказать. И еще одно… — Головаш помялся. — Этому нет объяснения… В общем, труп скальпирован.

— Вы уверены, Владимир Александрович? — картинка перед глазами вдруг стала туманиться. — Что за бред, ведь это ребенок…

— Про это я и говорю, — вздохнул Головаш. — Но факт остается фактом, с головы покойной снят скальп.