Дело сибирского душегуба

Все работы у нас, товарищ, хороши, выбирай на вкус, как говорится. А сторож — профессия ответственная. Дважды ловил воришек и в милицию сдавал, даже руку однажды сломали, а все равно обоих скрутил. Так ваши даже грамоты не дали. Про денежную премию вообще помалкиваю в тряпочку. На словах поблагодарили — мол, спасибо за работу, дражайший Александр Михайлович, а с вашей премией — шли бы вы лесом…

Супруга скончалась от тяжелой болезни десять лет назад, похоронили на грибовском кладбище. Остались с сыном, Виталька уже взрослый, работает на ответственной работе, вот только жениться никак не может — и Александр Михайлович уже опасается, что останется без внуков. А это — просто караул…

— Сын с вами проживает? — спросил Туманов.

— Со мной, глядите, какой домина, — кивнул мужчина на собственную «хатку». — Не пропадать же добру? Вроде средний был теремок, да дважды нему пристройки приделывал, вот и разросся. К нам даже из горисполкома приходили, замеры делали — мол, не жирно ли на двоих? Вроде не положены такие хоромы советским людям. Так не ломать же? Отбились с Виталькой, а потом он на ответственную работу перешел — так и вовсе забылось…

— Можете вспомнить ту ночь, Александр Михайлович? — спросил Туманов.

Вспоминал свидетель натужно, без особых откровений. Нового не добавил, даже то, что рассказал семнадцать лет назад, наполовину забыл. Сетовал, что по долгу службы не полагалась ему берданка, иначе пустился бы преследовать преступника. А так какой смысл? У преступника ружье было, не из палки же он стрелял? Не трус он, не был никогда трусом, но, извините, идти супротив ружья, не имея в запасе еще одной жизни… В принципе, претензий к человеку не было, девочке уже не угрожала опасность.

— А что с ней стало, с той девчонкой, не знаете? — поинтересовался Ковалев, раздавливая окурок носком сапога. — Жива? Выросла, поди?

— Все хорошо у девочки, — кивнул Туманов. — Живет в другом городе, да и не девочка уже, почтенная мать семейства, добилась общественного положения… — он проглотил смешинку, почувствовав сбоку сверлящий взгляд.

— Ну, и бог ей в помощь, — крякнул Ковалев. — Не знаю уж, чего хотел от нее тот мужик, но нельзя так с детьми… А вы, гражданочка, почему все время молчите? — перевел он взгляд на необычно тихую Риту. — Вы точно из милиции?

— Стажерка, — объяснил Туманов. — Набирается ума-разума.

За оградой просигналила машина — сиреневые «Жигули», и через несколько секунд появился жилистый субъект в темном расстегнутом плаще. Он был сравнительно молод, имел скуластое вытянутое лицо. Субъект хмурился. Родство с Ковалевым-старшим было видно невооруженным глазом. Отогнулся борт плаща как бы случайно, мелькнул прикрепленный к лацкану пиджака депутатский значок.