Дело Аляски Сандерс

Тогда я решила ему рассказать, что произошло между Эриком и мной. И плевать на последствия. Мой сын должен был знать, кто такой на самом деле Эрик Донован. И я призналась ему во всем: в нашем адюльтере в квартире над магазином, рассказала про шантаж, про слабительное. Я никогда не видела Уолтера в таком гневе, думала, он тут все разнесет. Что было потом, вы знаете. Он вернулся к себе. Исписал стены квартиры, где мы проводили время с Эриком, словами, предназначенными мне: “Неверная шлюха”. Затем поджег это проклятое место и сбежал.

Салли разрыдалась.

– Значит, Эрик действительно одолжил Уолтеру свой пуловер, и вы это знали…

– Да.

– И куда делся этот пуловер? Вам это известно? Миссис Кэрри, скажите нам все, и прямо сейчас."

"После секундного колебания она сказала:

– Не знаю, помните ли вы, но я вам тогда говорила, что застала ссору между Аляской и Эриком, когда Уолтер был в отлучке, ездил на конференцию в Квебек.

– Помню, – подтвердил Перри.

– Они ссорились из-за этого пуловера. Я это поняла вечером пятого апреля, когда Уолтер заговорил про пуловер. Его рассказ прояснил для меня две сцены, которые я видела. В первый раз Эрик говорил, что ищет пуловер, который одолжил Уолтеру. Спрашивал, нет ли его у них в квартире. Аляска послала его подальше и сказала, пусть позвонит своему приятелю. На следующий день после первой ссоры Эрик вернулся опять. Перехватил Аляску, она как раз выходила из дома, и попросил посмотреть в багажнике машины Уолтера. Я незаметно подглядывала за ними из-за двери магазина, спрашивала себя, чем это они оба занимаются. Аляску, как и накануне, явно раздражала назойливость Эрика. Но в итоге она открыла багажник “форда” Уолтера, и Эрик убедился, что пуловера там нет. Эрик искал этот чертов пуловер почти за две недели до убийства.

– Вы уже одиннадцать лет назад могли подтвердить версию Эрика, что он одолжил свой пуловер Уолтеру и так его и не забрал! Почему вы ничего не сказали? Это могло бы изменить весь ход расследования!

– Знаю! – плача, воскликнула Салли. – Дня не проходит, чтобы я об этом не думала! Сначала я ничего не сказала, потому что была совсем опустошена: мой сын только что умер. Когда я узнала, что этот пуловер напрямую указывает на виновность Эрика, я хотела связаться с полицией. Но потом опомнилась: Эрик – прирожденный манипулятор. Я подумала, что он, наверное, действительно виновен в убийстве, и не хотела быть человеком, который будет его обелять. И ничего не сказала. Со временем я поняла, что владею важной информацией, но было уже слишком поздно: я боялась, что меня обвинят в утаивании сведений. И я замкнулась в молчании, без всякой надежды выпутаться. Как я себя ругаю, сержант, если бы вы знали…

Под конец исповеди Салли Кэрри была совсем разбита.