Дело Аляски Сандерс

"

"– Знаете, что значит этот договор, Маркус? – отчеканил Барнаски. – Деньги, которых куры не клюют! Ибо вы исключительно талантливы. Книжка замечательная, а следующие, чувствую, будут еще лучше!

– Мне нравится ваш энтузиазм, – произнес я.

– Мой энтузиазм – дело десятое, важны труды вашего пера. Мы только в начале долгого пути, Маркус, придется работать как каторжному.

– Я только о том и мечтаю, – заверил я.

Барнаски, указывая на договор, перечислил его условия:

– Аванс в миллион долларов за первую книгу будет выплачен после сдачи рукописи, в сентябре. Вы берете на себя обязательство написать еще две книги. Следующая должна быть закончена и сдана в издательство не позже июня 2008 года.

– Я вас не подведу, – заявил я.

И с этими словами подмахнул договор. Барнаски торжествующе улыбнулся, схватил бутылку шампанского, откупорил, наполнил три бокала и провозгласил:

– За Маркуса Гольдмана, восходящую звезду американской литературы!

Спустя три недели, 29 августа 2005 года, я последний раз перечитал рукопись “Г как Гольдштейн”. Закончил глубокой ночью, поспал пару часов, потом прыгнул в “форд” и единым духом примчался в Аврору, показать текст Гарри.

– Сегодня великий день, – сказал тот, глядя на рукопись, лежащую на столе на террасе.

Мы сидели на улице, наслаждаясь летним утром. Гладь океана была безмятежно спокойна. Внизу, на пляже, взлетали и садились чайки.

– Все благодаря вам, Гарри.

Гарри сразу отмахнулся от моих благодарностей:

– Маркус, вы никому не обязаны тем, что стали писателем, только себе самому.

Он поднялся, взял свою жестяную коробку с надписью “На память о Рокленде, Мэн” и стал бросать чайкам кусочки хлеба.

В тот вечер мы должны были встретиться с Эммой в Бостоне, вместе отметить окончание моего труда. Гарри проводил меня до двери, и тут я увидел свой жалкий “форд”, стоявший рядом с его красным “корветом”.

– Гарри, – попросил я, – можно я на пару дней одолжу вашу машину?

– Конечно, – ни секунды не колеблясь, ответил он.

Я оставил ему свой “форд” и уселся за руль болида. На автостраде, ведущей в Массачусетс, я ощущал удивительную легкость. Как будто сбросил с себя прежнего Маркуса.

Зато Эмма, наоборот, отнюдь не пришла в восторг при виде «корвета».

– Это что за тачка? – с ужасом спросила она.

– Это чтобы ездить на ужин к твоим родителям.

Я почти не шутил.

– Прекрати, Маркус, не смешно, – рассердилась Эмма. – Что стряслось с твоей машиной?

– Мой “форд” – это прежний Маркус.

– Прежний Маркус? Это еще что за глупости? Ты написал книгу и теперь намерен измениться?

– Я-то не изменюсь, а вот люди будут глядеть на меня другими глазами.

Тогда я еще не знал, насколько точным окажется мое предсказание.

– Обещай, что вернешь ее, – потребовала Эмма.

– Обещаю.