Дело Аляски Сандерс

Лэнсдейн уставился на нас:

– Значит, вы не в курсе?

– Не в курсе чего? – спросил я.

– Казински умер. Вчера вечером дома покончил с собой, пустил себе пулю в лоб. Подозреваю, вскоре после того, как облегчил совесть.

Гэхаловуд в ярости стукнул кулаком по столу:

– Как жил, так и умер! Как трус.

– Умер он или нет, мы с сержантом можем засвидетельствовать под присягой все, что от него услышали.

– У меня есть кое-что получше. – И Гэхаловуд достал из кармана телефон.

Он записал разговор на встроенный диктофон. Включил запись: звук был приглушенный, но голоса прекрасно различимы.

сержант гэхаловуд: Николас, что произошло 6 апреля 1999 года?

николас казински: Я официальных показаний давать не буду. Никакой записи, ничего такого.

сержант гэхаловуд: По рукам. А теперь говори. Я знаю, что Уолтер Кэрри не мог пустить себе пулю в лоб. Так что же тогда случилось, черт подери?

Лэнсдейн выслушал исповедь Казински в полном смятении.

– Я знал, что Вэнс был сумасброд, – признался он. – До Нью-Гэмпшира он служил в полиции Бангора, штат Мэн, и его там серьезно занесло. Но он был хороший коп, а имея в напарниках Перри, вынужден был себя контролировать. Именно поэтому я выделил под это расследование Казински. Надбавка была только предлогом – я знал, что Хелен вот-вот родит, и не хотел, чтобы буяну Вэнсу пришлось вести допрос в одиночку. Слюнтяй вроде Казински должен был его уравновесить.

– Что будем делать с записью? – спросил Гэхаловуд.

– Ничего, – ответил Лэнсдейн.

– Ничего? – поперхнулся я."

"– Вы оба прекрасно знаете, что это недопустимое свидетельство. Оно записано незаконно.

– Я к нему приходил не в рамках полицейских полномочий, а как частное лицо, – уточнил Гэхаловуд.

– Казински в любом случае опознал вас как копа, хотели вы того или нет.

– Скажем, что запись вел писатель, – предложил Гэхаловуд.

– Хоть писатель, хоть не писатель, но вы-то полицейский, Перри! Вы не можете вести запись без предварительного согласия или без судебного ордера.

– Как легко размахивать флагом процедуры, когда вас это устраивает, – разозлился я.

– Настаивать бессмысленно, Маркус, прокуратура швырнет вам вашу запись в физиономию! И потом, тот факт, что признания Уолтера Кэрри сделаны при мутных обстоятельствах, еще не доказывает, что он невиновен.

– При мутных обстоятельствах? Вы шутите, шеф Лэнсдейн? Вэнс ему револьвер в рот засунул. Это явное принуждение к признанию.

– Но ему и без признаний была прямая дорога на электрический стул! Вы же знаете это дело: все улики ведут к нему. Его тачка! Его ДНК! У него есть мотив и нет алиби! То же самое с Эриком Донованом, который к тому же признал вину! Что вам еще надо?

– В их виновности есть разумное сомнение, шеф, – настаивал Гэхаловуд.