Дело оперское. Рокировка

Глаза у Шилова заблестели:

— Берем его на незаконном проникновении в жилище граждан?

— Можно и так, — сказал Санин, но потом покачал головой: — Нет, не пойдет. А вдруг он ей брат? Вот вляпаемся…

— А что второй звонок? — спросил Иван.

— Звонил отцу Колесова, просил помочь.

— Интересно, каким образом Колесов сможет помочь?

— Пока не известно, — обтекаемо отозвался Санин. — А по твоему как?

— Разве что надавить на нас через главу администрации, да на прокурора…

— Ясно. Отсылай всех просителей ко мне. Я им объясню политику партии… — Санин усмехнулся. «Политику партии» он мог объяснить любому…

— Начальник милиции еще не общался с Уткиной?

— Еще нет, но по жучку слышали, что он сказал кому-то, что сейчас пойдет в ИВС.

— Главное — записать с жучков эти разговоры… — Шилов был на взводе. Такое дело наклевывалось!

Иван вернулся в кабинет и разбудил Юрьева:

— Петрович, не время спать, Родина ждет…

Вадим с трудом открыл глаза:

— Чего-кого?

— Пока еще никого, но скоро будет. Сейчас Саблин пойдет с Уткиной общаться. Что будем делать?

— Пусть общается, ведь мы все его разговоры будем слышать…

— А может, лучше его вообще не пускать в камеру?

— Не, пусть идет. Чем больше наговорит, тем дольше будет сидеть…

— А еще сейчас Мыскин пойдет в дом Уткиной за журналом, где она отмечала…

— Я понял…

— Брать его, или что?

— Дай подумать, — Вадим плеснул в стакан минералки и выпил залпом. — Когда он должен туда пойти?

— Да, уж пошел, наверное…

— Иди туда, а как он выйдет из дома, иди за ним. Посмотрим, куда он пойдет, и будем брать…

— Хорошо… тогда я пошел…

Иван вышел из здания ГОВД и сделал большой крюк, чтобы убедиться, что никто не проследил его маршрут. Дом Уткиной находился буквально в сотне метрах от ГОВД, и там уже во всю лаяли собаки…

Оля Уткина сидела на деревянной скамье, поджав под себя ноги. В голове все было спутано и представлялось каким-то единым монолитом: поездка в Уссурийск, пьянка с Коляном, досмотр на КП, арест, пьянка в кабинете УБОП, разговор с Шиловым, и эта сделка с Франкенштейном… фиксатая золотая улыбка Вани Шилова стояла у Оли перед глазами…

Что сейчас будет? Впереди, если верить Франкенштейну, будущее ее вполне определено — сотрудничество со следствием повлечет за собой смягчение приговора, а туманный намек на полное прикрытие совсем не ясен, хотя ведь бывает такое — ради крупного улова жертвуют мелкой сошкой…

Только вот насколько можно ему верить? Насколько можно ему доверять?

Вдруг в камере загремел замок, и открылась дверь. Прапорщик из дежурной смены заглянул вовнутрь и тут же пропал. На пороге появился полковник Саблин.