Дело Рихарда Зорге

Председатель решил, что подобная линия допроса будет пустой тратой времени, поскольку маловероятно, что свидетель бьш бы склонен сделать подобное признание.

Тогда Куннингэм быстро сменил тактику, спросив Петерсдорфа, знает ли он Крома — «газетчика и товарища Зорге». Вопрос разрешили, однако ответа от Петерсдорфа не последовало.

Тогда Куннингэм предпринял еще один шаг, чтобы заставить Петерсдорфа пролить свет на источники информации, которые были у Зорге. Однако вопрос получил отвод.

Диалог завершился финальной схваткой между американскими и советскими адвокатами.

«М-р Куннингэм (свидетелю): Когда вы обнаружили, что Рихард Зорге, от которого вы получали точные данные, был русским шпионом?»

Петерсдорф пробормотал что-то невразумительное по-английски, и председатель трибунала попросил его больше не говорить.

Генерал Васильев был категорически против допроса: «В таком виде это попытка оскорбить страну, представленную на этом трибунале… Трибунал пока не установил факт, был ли Зорге русским шпионом или каким-то другим шпионом, и потому советник защиты Куннингэм не имеет права утверждать это». Председатель колебался по вопросу о якобы оскорблении, сомневаясь при этом, мог ли советник защиты доказать свое утверждение. Куннингэм торопливо воскликнул, что никакого оскорбления он наносить не собирался, но что «судьба трех народов в огромной степени зависела от той информации, которую Рихард Зорге получал в германском посольстве».

В последнем усилии уцепиться за вопрос о последствиях деятельности группы Зорге Куннингэм намеренно спровоцировал окончательное постановление суда. Он представил для дальнейшего перекрестного допроса вопросы, касающиеся сотрудничества Петерсдорфа с Одза-ки, Вукеличем и Мияги. Суд объявил перерыв, чтобы дать возможность трибуналу принять решение большинством голосов.

Результат можно было предсказать заранее. Аффидевит Петерсдорфа бьш признан единственным имеющимся свидетельством в отношении сотрудничества Японии и Германии, «любые перекрестные допросы по второстепенным вопросам» были запрещены, и дискуссия была закрыта.

Генерал Васильев в ходе заседаний международного военного трибунала на Дальнем Востоке успешно отводил любые вопросы и свидетельства, касавшиеся дела Зорге. Даже предположение, что один из трех членов трибунала и союзников-победителей мог организовать шпионскую группу во вражеской стране во время войны и притом группу, обладавшую решающим влиянием, в 1947 году рассматривалось как оскорбление. Однако почти двадцать лет спустя советские власти обнародовали свою собственную торжествующую версию этого «второстепенного вопроса» — дела Зорге.