Дело об оборотной стороне медали

 – Мертвые молчат и не расследуют убийств!

– Заткнись, – тихо сказал седовласый и мистеру Игреку вдруг словно кто-то невидимый с силой вогнал в рот кляп.

– Так какое убийство закрыть? – стоял на своем Трэгг.

– Это я вам сообщу завтра, – ответил мистер Икс, – когда с вас снимут обвинение, лейтенант. – И посмотрев на Трэгга, он усмехнулся и раздельно произнес: – Кон-фи-ден-ци-аль-но! Мистер Игрек, уберите оружие, вы нервируете наших гостей.

Игрек неохотно убрал револьвер.

– Сделайте тоже самое, господин лейтенант, – попросил Икс. – Даю вам слово чести, что вам ничего не угрожает. – Он снова посмотрел на свои часы. – Мы можем продолжить нашу игру. Правда, несколько снизим ставки…

В это мгновение распахнулась дверь и голос Холкомба произнес:

– Никому не двигаться! Полиция!

– Как же так? – непроизвольно вырвалось у мистера Реймса.

Мейсон вздохнул и затушил сигарету в пепельнице, стоявшей рядом с ним.

– Все арестованы, – сказал Холкомб.

В тусклом свете, льющемся в дверь с лестницы, можно было разглядеть, как появилось еще несколько силуэтов полицейских.

Неожиданно седовласый старик схватил длинный продолговатый ящик с фишками и что есть силы врезал по низко висящей над столом лампе. Осколки стекла брызнули в стороны. Помещение погрузилось в темноту.

– Уходим! – крикнул старик и тут же послышался звук отодвигаемых стульев.

– Мы еще доиграем нашу партию, – услышал Мейсон прощание мистера Икса.

– Стоять! – заревел взбешенный Холкомб. – Трэгг, на этот раз ты от меня не уйдешь! Да включите же свет! Черт всех раздери!

В непроглядной темноте если и можно было что разглядеть, то только растерянные фигуры полицейских в дверном проеме. Послышался треск рвущейся ткани, грохот упавшего стула, торопливые шаги в сторону, противоположную выходу, громкий звук удара и чей-то сдавленный крик. И почти сразу же несколько выстрелов.

– Что здесь происходит! – орал Холкомб. – Да включите кто-нибудь свет! Есть здесь выключатель или нет?

По огромному помещению заметался луч фонарика одного из полицейских. Хлопнула дверь и послышались разгневанные удары и проклятия.

– Включите свет! – совсем выходя из себя орал Холкомб.

Наконец, кто-то из полицейских обнаружил все-таки выключатель и помещение залил яркий свет. Комната оказалась еще более огромной, чем казалось при свете лампы над столом и совершенно пустой – никакой мебели, кроме трех сиротливых стульев у стены под окнами не было.

– Всем оставаться на своих местах! – тяжело дыша, словно он только что пробежал несколько миль, сказал Холкомб. Двумя руками он держал револьвер. – Любое движение расцениваю, как попытку бегства и стреляю без предупреждений.