Дело о мрачной девушке

– Блэкман приходил сюда сегодня утром, – ничего не выражающим, ровным тоном ответил Мейсон, – и сообщил, что для всех заинтересованных лиц, и для семьи в частности, будет лучше, если Девоэ признает себя виновным в непреднамеренном убийстве.

– Черт побери! – выругался Кринстон. – Он – убийца. Это было жестокое, подлое, хладнокровное убийство!

– Блэкман хотел обсудить со мной отношение семьи к этому вопросу, – все тем же тоном продолжал Мейсон. – Блэкман заявил, что если семья убитого будет мстительна по отношению к его клиенту, то это повлечет за собой мстительность клиента, и тогда мистер Блэкман докажет, что дело против Девоэ было сфабриковано.

– Как он сможет это доказать? – спросил Кринстон.

– Есть много способов, – ответил Мейсон. – Аксиомой уголовного права является высказывание о том, что следует рассмотреть все кандидатуры, кроме обвиняемого. Иногда даже можно попытаться разобрать действия адвоката противной стороны. Очень часто стараются привлечь к судебной ответственности свидетеля противной стороны. Начинают копать во все стороны, проводить перекрестный вопрос по вроде бы не относящимся к делу вещам, с целью найти хоть какой-нибудь мотив убийства. Затем представляют этот мотив присяжным, показывают возможность, а если уж удалось вытащить и мотив и возможность, ты можешь внезапно перевести обвинение и утверждать, что есть такие же основания подозревать свидетеля противной стороны, как и обвиняемого.

– То есть переложить вину на Фрэн Челейн? – спросил Кринстон.

– Я не упомянул ни одного имени, – ответил Мейсон. – Я просто попробовал объяснить вам, как работают адвокаты по уголовным делам.

– Послушайте, вы выяснили, что конкретно хотел этот Блэкман?

Кринстон внимательно посмотрел на адвоката:

– Но вы всем своим видом показываете, что не думаете, что он хотел именно того, что говорил.

– Потому что просто уверен – окружной прокурор не станет рассматривать возможность непреднамеренного убийства. Это будет или тяжкое убийство первой степени, или вообще ничего.

– Так что же все-таки хотел Блэкман? – настаивал Кринстон.

– Я считаю, что он пытался выяснить нашу реакцию на подобное предложение. Если бы мы были готовы принять его, то он бы вытащил из нас столько денег, сколько мог, а затем продолжал бы шантажировать и в конце концов надул бы во время судебного процесса.

Кринстон внимательно смотрел на кончик своей сигары.

– Он не произвел на меня такого впечатления, – признался он. – По крайней мере, из разговора по телефону.

– Если бы вы встретились лично, у вас бы сложилось несколько иное мнение, – заметил Мейсон.

– Послушайте, – внезапно сказал Кринстон, – мне не нравится, как вы ведете дело.

– Нет? – холодно переспросил Мейсон.

– Нет! – громко заявил Кринстон.