Дело о мрачной девушке

Я хочу, чтобы вы знали, что на этот раз против вас работает не менее хитрый.

– Что все это значит?

– Я никому не прокладываю путь на виселицу.

Блэкман заерзал под холодным взглядом адвоката, сидевшего по другую сторону стола.

– Послушайте, я говорю о фактах, – продолжал Блэкман. – Здесь нас никто не услышит. Мы можем договориться – вы и я. Вы знаете, что это за игра. Вы защищаете лиц, обвиненных в совершенных преступлениях, когда вам за это хорошо платят. Я делаю то же самое. Когда вы представляете определенное лицо, вы защищаете только его и никого больше. Вы готовы вступить в схватку со всем миром, но отстоять права своих клиентов.

– Естественно, – бесстрастно ответил Мейсон. – Это долг любого адвоката.

– Продолжайте, – предложил Мейсон. – Вы сказали или слишком много, или ничего. Я еще не решил, что именно.

– Вы забываете о показаниях Дона Грейвса, – напомнил Мейсон, – который фактически видел, как совершалось убийство. Вы забываете о том, что, в соответствии с показаниями Кринстона, Эдвард Нортон собирался послать за шофером, когда Кринстон уходил от него.

– Я ни о чем не забываю, – многозначительно ответил Блэкман, воинственно глядя на Мейсона. – И, главное, я не забываю, что в деле каким-то образом замешана женщина.

– Правда? – спросил Мейсон с вежливым интересом.

– Да, – кивнул Блэкман. – И не притворяйтесь удивленным. Вы знаете это не хуже меня.

– Что Дон Грейвс видел женщину в кабинете в тот момент, когда совершалось преступление.

– Дон Грейвс не сказал ничего подобного в заявлении, которое сделал полиции, – заметил Мейсон.

– Заявление, которое он сделал полиции, не имеет значения, – возразил Блэкман. – Имеет значение то заявление, которое он сделает в суде, когда его вызовут для дачи свидетельских показаний.

Мейсон посмотрел в потолок и сказал ничего не выражающим тоном:

– В случае если его слова в суде будут отличаться от первоначального заявления полиции, то его свидетельские показания не будут иметь должной силы, в частности, в отношении присутствия в кабинете женщины.

– Может быть, может быть.

Какое-то время они молчали, а потом Блэкман снова заговорил:

– Хорошо. Теперь вы знаете мою позицию. Вы контролируете все деньги в этом деле, а я представляю человека, которого сделали козлом отпущения. Я хочу добиться взаимопонимания с семьей и кое-что получить. В противном случае я сделаю тайное явным.

– Что вы имеете в виду под взаимопониманием? – спросил Мейсон.

– Я хочу, чтобы члены семьи дали полиции понять, что они не горят желанием мстить, а если Девоэ и совершил преступление, то сделал это в пьяном виде. Их удовлетворит и непредумышленное убийство. А потом мне хочется получить кое-какие деньги.