Дело о дневнике загорающей

– Откуда вам известно? Вы их проверили?

– Я проверил те номера, что имеются у меня. Этот список является настолько секретной информацией, что руководитель местного отделения ФБР отказался дать их даже мне.

– Тогда позвольте мне, господин окружной прокурор, – Мейсон был сама учтивость, – вручить вам фотоснимок номеров, которые вы не смогли получить от ФБР. Одну фотографию я попросил сделать специально для вас.

Не скрывая, да и не желая скрывать комической торжественности момента, Мейсон подошел к столу окружного прокурора и отдал ему в руки карточку размером одиннадцать на четырнадцать.

– Но вы не ответили на вопрос, – не мог успокоиться Гамильтон Бергер, – где вы это взяли?

– Этот вопрос, мистер Бергер, я отклоняю. Отклоняю на том основании, что вы требуете раскрыть сведения, не подлежащие оглашению. То, чего вы требуете, несущественно, неправообоснованно и не имеет отношения к делу. Идет слушание дела против Арлен Дюваль по обвинению ее в убийстве, а не в похищении денег, которые, как считается, украл из бронированного автомобиля «Меркантайл секьюрити» ее отец."

"Сказав это, Мейсон сложил на груди руки, снисходительно улыбаясь, вернулся к свидетельской стойке и спокойно занял то же положение, что и раньше.

– Ах да, как это я мог забыть, – с ехидцей заметил Бергер, – что противостоящий мне защитник – отъявленный буквоед. Чтобы защитить себя, он готов перепроверить каждую запятую в Уголовном кодексе и будет листать его, пока не протрет дыру. Но я отступать не намерен, и суд услышит факты, которые я считаю имеющими отношение к разбираемому делу.

– Задавайте вопросы по имеющим отношение к делу фактам, и вы не услышите от меня ни единого возражения, – ответил Мейсон.

– Хорошо же, я это и сделаю! В среду, десятого числа текущего месяца, вечером, ходили ли вы домой к Джордану Л. Балларду?

– Да.

– Подходили ли вы к окну в гостиной, выходящему на улицу?

– Да.

– И вы опускали и поднимали роликовую шторку, не так ли?

– Да. Все верно.

– Что?! Сейчас вы это признаете, мистер Мейсон?

– Конечно признаю.

– Но вы же отрицали это перед Большим советом присяжных.

– Ничего подобного я не делал. Вы спросили меня тогда, опускал ли я и поднимал ли роликовую шторку, подавая этим самым сигнал подзащитной. Я ответил, что нет. Вы затем поинтересовались, что, может быть, этими своими действиями я подавал сигнал кому-то другому, на что я также ответил отрицательно.

– Но сейчас вы признаете, что опускали и поднимали ту шторку?

– Естественно. Я же этого не скрываю.

– Но вы не сообщили этого Большому совету.

– Потому что вы не спросили меня об этом.

– Я спросил вас минуту назад.

– А я и ответил.