Дело о давно забытой пощечине

Ты защищаешь моего сына и теперь все будет хорошо…

— Конечно, Дункан, я сделаю все, что смогу…

— Даже без твоих слов я знаю, что ты сделаешь не то что сможешь, а то, что окажется необходимым. Ты вывернешься наизнанку, но сделаешь. И я прошу, просто умоляю тебя об этом. Любой гонорар за…

— Дункан, мы достаточно давно знакомы, чтобы терять драгоценное время на финансовые вопросы. Так кто послал телеграмму, если не Маршалл?

— Барби, — улыбнулся больной. — Это наша секретарша…

— Да? Я видел ее сегодня. Она производит впечатление девушки, которая…"

"— Она необычайно сильный человек, Перри. И она влюблена в моего сына, я вижу. И он тоже, но боится признаться в этом сам себе.

— Ты уверен, что именно Барбара послала телеграмму? — на всякий случай переспросил Мейсон.

— Да, Перри. Кто еще сейчас может от нашей конторы послать? Наверное, я в бреду вчера вспомнил тебя или она сама догадалась. У нее спросишь. Да ты бери, печенье, не стесняйся.

— Хорошо, перейдем к делу. Врач дал мне всего двадцать минут, да и вечернее заседание скоро уже начнется. Кстати, ты как себя чувствуешь, Дункан?

— Теперь, когда ты взял дело в свои руки, гораздо лучше. Я сам хотел защищать сына, но я уже стар… Контора носит прежнее название, но я там почти не появляюсь — Дункан прекрасно справляется один. А я, Перри, купил себе небольшое ранчо… Конечно, какое это ранчо — два десятка кур и три козы, но мне нравится. Если я выйду отсюда, Перри, мы обязательно съездим. Там есть милое озерцо неподалеку и такая рыбалка… Да, Перри, обязательно съездим… Но сначала ты должен спасти моего сына, Перри.

— Все будет хорошо, Дункан. В крайнем случае, зародить обоснованные сомнения у присяжных я всегда сумею. Но если он не виновен, то я полностью оправдаю его, даю тебе слово.

— Хорошо, Перри, дай мне попить вон из того графина, — попросил Краудер. — Говорить немного трудно.

Мейсон встал, налил стакан воды и протянул больному. Старик пил долго, но Мейсон не торопил.

— Я пытался работать над делом, — наконец начал старик, — но годы не те. Я ездил в тюрьму к сыну, но он замкнулся в себе, словно устрица в раковине и даже со мной не стал говорить о деле. Я долго думал, Перри. Я вижу три варианта.

— Какие именно?

— Первый вариант, что убил этого, как его…

— Барри Деннена, — подсказал Мейсон, протягивая руку за очередным печеньем.

— Да, Барри Деннена. Так вот первый вариант напрашивается: на самом деле Деннена убил Дункан. Об этом я даже думать не хочу, но все же… Да нет, не проходит. Мой сын спокойный, сдержанный человек, иначе он не смог бы вести адвокатскую деятельность все эти годы. Он все делает добротно и основательно. И если бы ему понадобилось бы избавиться от чьих-то домогательств, он нашел бы весьма разумный способ в рамках закона.