Дело незадачливого жениха. Дело сердитой плакальшицы. Дело блондинки с подбитым глазом

Он получал зарплату, которая не повышалась последние пять лет. Так же, кстати, как и зарплата Карсона. Если бы Женевьева выкупила его долю, Фолкнер был бы свободен создать свой собственный бизнес, который мог бы составить нам конкуренцию.

— Значит, из-за боязни получить в лице Фолкнера потенциального конкурента вы отказались от сделки?

— Мы хотели сохранить статус-кво в компании.

— Но Фолкнер считал это наглостью — получать не соответствующую доходам зарплату…

— Ну-ну-ну, мистер Мейсон. Несоответствующая зарплата! Он получал такую же, когда ему принадлежало две трети компании.

— Он установил потолок зарплаты, чтобы Карсон не мог требовать ее повышения? — насторожился Мейсон.

— Не могу представить, что было на уме у Фолкнера. Знаю только, что договорились после развода, что заработная плата не могла быть увеличена без согласия Женевьевы.

— Я понял, — сказал Мейсон, — вы поставили Фолкнера в крайне трудное положение.

— Как я уже сказал, я не умею читать чужих мыслей, и что задумал Фолкнер, мне неизвестно.

— Короче, ситуация накалилась до предела?

— Да, Фолкнер намеревался что-то предпринять.

— Если бы Фолкнер сумел выкупить долю своей бывшей жены, он смог бы вновь стать основным держателем акций в компании, и таким образом уволить Карсона в ответ на его судебные притязания.

— Вам, как адвокату, виднее. Я пытался только до говориться о хорошей цене, если бы сделка состоялась.

— Значит, вы сами не хотели выкупать долю Фолкнера?

— Честно говоря, нет.

— При любой цене?

— Ну, я бы не стал так говорить!

— Другими словами, раздоры Фолкнера с Карсоном, судебные интриги последнего и ситуация, в которую попала Женевьева, — все это могло бы заставить его принять ваши условия?

Диксон промолчал.

— Похоже, готовилось ограбление под видом закона, — продолжал Мейсон, как бы размышляя вслух.

Диксон выпрямился в кресле, как будто Мейсон ударил его."

"— Дорогой мистер Мейсон! Я просто-напросто представлял интересы своей клиентки. Между Фолкнером и его бывшей женой не осталось никакого чувства. Я говорю это для того, чтобы не смешивать бизнес с сердечными делами.

— Хорошо. Вы несколько раз видели Фолкнера в течение дня. Когда вы говорили с ним в последний раз?

— По телефону.

— В какое время?

— Приблизительно где-то между восемью и восемью тридцатью.

— Между восемью и восемью тридцатью? — с неподдельным интересом произнес Мейсон.

— Да, так.

— О чем вы говорили?

— Я сказал, что если сделка не будет заключена до двенадцати часов ночи, дальнейшие переговоры будут бесполезны.

— Что ответил Фолкнер?

— Что он приедет в десять — одиннадцать вечера; он хотел заглянуть на банкет коллекционеров серебряных карасей, после чего у него было назначено свидание.