Дело незадачливого жениха. Дело сердитой плакальшицы. Дело блондинки с подбитым глазом

Вместо этого Сэлли Мэдисон пошла вылавливать кухонным черпаком пулю из аквариума, а потом с расчетом продала ее кому нужно?

— Минуту, — перебил Дрейк. — У тебя не все сходится, Перри. Когда Сэлли Мэдисон пришла к нему домой, рыб уже не было. Фолкнер полностью обманул ее.

— Ну и что из этого?

— Она должна была знать, что серебряных карасей и аквариуме нет, а есть только пуля.

— Не карасей, а всего лишь пара.

— О’кей. Для меня что один серебряный карась, что два — одно и то же.

— Ты не будешь так думать, когда ты их увидишь, — заметил Мейсон. — Даже если рыб там и не было, это ее не остановило сделать то, что она задумала.

— Получается, что она потом вернулась туда вместе с Томом Гридли во второй раз?

— Вот именно!

— Слушай, Перри, все это теория. Ты слишком ей доверяешь.

— Я ни на минуту не доверял ей, — отпарировал Мейсон. — Ладно, буду ошибаться с другой стороны. Девушка знает, в чем дело, ответит на любой вопрос. Она влюбилась в Тома Гридли. Женщина ее типа сочетает в себе тирана-мать и любовницу. Более того, я уверен, что она не остановится ни перед чем. Ладно, хватит разговоров. Я пошел на встречу с Диксоном.

— Поосторожнее, — предупредил Дрейк.

— Я теперь со всеми буду осторожен, Пол, но меня это не остановит.

Дом Вильфреда Диксона представлял из себя довольно импозантную виллу с претензией на роскошь, с лужайками и трехместным гаражом.

Мейсону не доставило труда повидаться с Вильфредом Диксоном, который принял его в комнате, выходящей на южную сторону и напоминающей одновременно библиотеку и жилую комнату с глубокими кожаными креслами. На столе было три телефона, но нигде не было видно шнуров от них и бумаг на столе. Диксон был невысокого роста, с тщательно приглаженными седыми волосами, голова которого чуть ли не уходила под эти волосы. Вся его фигура говорила о том, что большую часть времени он проводил на поле для гольфа без кепки.

— Присаживайтесь, мистер Мейсон, — пожав адвокату руку своей мускулистой рукой, сказал Диксон. — Я много слышал о вас и рад нашему знакомству, в то же время я не могу понять, чего вы от меня хотите. Видимо, это связано как-то с трагической смертью Гаррингтона Фолкнера.

— Вот именно, — сказал Мейсон, пристально взглянув на коллегу.

Диксон обезоруживающе улыбнулся:

— Я занимался делами Женевьевы Фолкнер несколько лет. Она была его первой женой. Разумеется, вы должны об этом знать.

— Вы были лично знакомы с Фолкнером? — спросил Мейсон.

— Да, конечно, — отозвался Диксон, как будто подтверждая само собой разумеющийся факт."

"— Вам с ним приходилось говорить?

— Да, конечно. Понимаете, для Женевьевы всегда было непросто проводить деловые беседы.